- Знаешь что? - вдруг сказала она. - Посмотри, какую обновку я для тебя купила сегодня.
От шелковой блузки, которую достала Таня из своей сумочки, по комнате словно разлилось лиловое сияние.
- По-моему, тебе пойдет, - довольно сказала старшая сестра.
"Боже мой, подумала она, неужели я такая эгоистка, что хотела оставить блузку себе? Насколько больше радости получаешь, когда делаешь добро не себе, а близким."
Глаза Светы засияли детской радостью, она сняла свою простую домашнюю блузку - зеленую в белый горошек, сняла кружевной лифчик, обнажив прелестную юную грудь, которая прекрасно могла бы обойтись и без поддержки, и, облачившись в обновку, стала перед высоким зеркалом. Таня глядела на нее счастливым взглядом и в этот момент, казалось, готова была отдать все во имя сестры.
- Знаешь, - та уже осматривала блузку профессиональным взглядом, прощупывала швы, внимательно изучала отделку, - такие бы вещи и делать на нашей фабрике. Так горько весь день строчить вот такое, - она презрительно кинула сестре уродливую кофточку из линялого, тусклого материала. - Специально принесла показать тебе, чем нас заставляют заниматься. Ни одна уважающая себя женщина этого не надела бы, если б не наша бедность и бестолковость. Так хочется делать красивые, полезные вещи, - она снова загляделась в зеркало, сосредоточенная на этот раз уже не на проблемах фабрики, но на собственном юном изяществе.
Резкий, пронзительный телефонный звонок раздался в вечерней тишине, и обе сестры вздрогнули. На определителе номера Таня увидела только ряд рубиновых вопросительных знаков - звонили, очевидно, из автомата.
- Таня? - раздался в трубке скрипучий голос. - Извините, что беспокою очаровательную женщину в столь поздний час, - в скрипучем голосе прозвучали издевательские нотки.
- Но кто это?
- Это ваши друзья. Ваши и Ивана Безуглова.
- Что случилось? - сердце Тани отчаянно колотилось.
- Если вы хотите помочь своему президенту, мы ждем вас на станции метро "Ленинский проспект", у первого вагона, в половине первого ночи.
- Кто вы?
- Будете вести себя благоразумно, явитесь в назначенное место без свидетелей, с вами ничего не произойдет. Но в случае малейшего нарушения наших условий... - голос угрожающе замолк. - Мы будем ждать вас в течение получаса. И запомните - стоит вам позвонить кому-то из сотрудников фирмы, как с Иваном произойдут крупные неприятности.
Из трубки, которую скованная ужасом Таня уронила на пол, раздались отрывистые короткие гудки. Едва ли не впервые в жизни эта невинная девушка столкнулась с жестокостью окружающего мира, с неприкрытой алчностью и насилием...
- Что-то стряслось с Иваном, - еле выдохнула Таня упавшим голосом. - Я уверена, что это те самые политруки...
- Какие политруки, Танечка? - недоуменно спросила младшая сестра, тоже бледнея от безотчетного страха.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Стоял поздний вечер, ясный и тихий. В прохладном, влажном апрельском воздухе остро пахло распускающимися тополиными почками. Полная луна, героиня множества тоскливых русских песен, лила свой печальный свет на старый арбатский переулок, где на втором этаже одного из артистически отделанных особняков ласково сияла зеленая лампа, да угадывался за кремовой шторой лучащийся всеми цветами радуги экран новенького "Макинтоша".
Гости Ивана не уставали поражаться тому, как в его доме сочетаются две эпохи. Одна, давно ушедшая, выдавала себя самой архитектурой здания, белыми колоннами, желтыми наружными стенами, позолоченной лепкой на высоких потолках комнат, наполненных воздухом и светом. Архитекторы, нанятые Безугловым, позаботились о том, чтобы восстановить весь дух того времени, когда в гостиной собирались дворяне в напудренных париках, и изящные дамы в корсетах танцевали менуэты с офицерами царской армии, затянутыми в тугие лосины. Он сам потратил два драгоценных дня на то, чтобы объехать антикварные магазины Москвы, тщательно подбирая мебель для кабинета, гостиной, спальни и зала приемов, сам проследил за тем, чтобы ее восстановили лучшие мастера города. Однако в кабинете Ивана царила другая эпоха, воплощенная в строгих линиях книжных полок матового дерева, металлических конторских шкафах, алом радиотелефоне без шнура, словом - во всех достижениях века нынешнего, быть может, менее привлекательного для взгляда, чем прошлый, но создающего условия для полноценной тяжелой работы.