- Какое у вас впечатление о фирме, Таня? Здесь, как вы понимаете, только правление и коммерческий отдел. Есть еще швейные заводы, конструкторское бюро по электронике в Виннипеге, склады готовой одежды, наконец, сеть магазинов.
- Отлично, - искренне сказала Таня. - А какими льготами пользуются ваши сотрудники, господин Верлен?
- Три недели отпуска, - сказал Поль, - бесплатная зубоврачебная помощь - у нас в Канаде это дорого, милая Таня, - премия к Рождеству или участие в прибылях - на выбор. Одиннадцать праздников в году. Сверхурочные в полуторном размере. Две недели в год отпуска по болезни без справки от врача. Если, не дай Бог, кто-то захворает серьезно, то до четырех месяцев. Я балую своих работников, Таня. Ни вам, ни господину Безуглову не надо объяснять, что лояльность работников фирмы стоит больше, чем любые льготы. Кроме того, у нас нет табельной системы. Работники приходят в любое время между девятью и десятью, потом задерживаются, если явились слишком поздно.
- Кто же следит за дисциплиной?
- Никто. Служить у "Верлена и Рембо" - большое везение, Таня. И мои служащие, поверьте, дорожат своим местом. А теперь вернемся в зал. На одиннадцать назначены переговоры с участием моих заместителей. Будем обсуждать ваше швейное предприятие, возможно - электронный завод, ну и главное - вопрос о том, как все-таки господин Безуглов хочет получить свои два миллиона. Они лежат на счету компании и могут быть выданы немедленно. Кстати, как у вас с деньгами на дорожные расходы? Вам не слишком дорого обошлась гордость вашего президента?
- Он выдал нам со Светой по тысяче долларов наличными из средств фирмы, - сказала Таня.
- Ого! - воскликнул Верлен с легкой издевкой. - Для русской фирмы это огромные деньги. Что ж, если господину Безуглову угодно быть со мной на равных, давайте посостязаемся...
Он посмотрел на нее таким же жадным, волнующим взглядом, как тогда в Москве. Взглядом, дававшим понять, что он неспроста с таким воодушевленным гостеприимством показывает Тане свои достижения на поприще бизнеса.
- Поль, - в голосе Тани звучала неуверенность, - конечно, Иван не может тягаться с вами по объему своей фирмы, по прибылям, по всему. Но вы не забываете, насколько труднее ему работать? К тому же его фирме всего три с небольшим года. Я уверена, что через двадцать лет...
- Через двадцать лет, милая Таня, вам будет уже сорок пять, - глаза Верлена вдруг погрустнели, - а я буду бодрым старичком на пенсии в Калифорнии. Надо пользоваться жизнью, пока она дает шанс. Кроме того, Таня... - он замялся. - Вы не боитесь конкуренции? У меня иммунитет к чарам нашей кинозвезды, но вчера, когда вы ушли в церковь, Анна в последний момент тоже попросилась поехать с нами на экскурсию по Монреалю. И поверьте мне, они говорили друг с другом больше, чем со мной.
- Он ничего не сказал мне, - Танины глаза затуманились слезами.
- О, не огорчайтесь, - Верлен взял ее за руку, - я ничуть не хотел вас расстроить. Они держались как старые друзья, не более того. Так что предположим, что ваш роман с Иваном - у вас ведь с ним роман, я не ошибся? - завершится благополучно. Скажем, законным браком. И хотя ваш Иван может обещать будущей госпоже Безугловой кое-что уже сейчас, это будет царская жизнь лишь по жалким понятиям разоренной страны. И даже через двадцать лет он вряд ли сможет отвезти вас на уикэнд на Багамские острова. А я могу это сделать уже сейчас. Но не тревожьтесь, - засмеялся он, - я не буду преследовать вас здесь, в Канаде. Моя задача - только показать вам, что я из себя здесь представляю. А уж окончательное решение вы примете в Москве.
- Как вы можете быть таким циничным, Поль! По-вашему, любовь женщины - тоже товар?
Глядя на этого седого, величавого человека, она не могла понять, почему позволяет ему вести с ней такие разговоры. Пожалуй, никто в мире никогда не обладал над ней такой властью. Казалось, Верлен не признавал за нею права ни на целомудрие, ни на принятие собственных решений. И самое ужасное было в том, что от него по-прежнему исходила таинственная сила, заставлявшая Таню если не умом, то сердцем признавать за ним превосходство - хотя, разумеется, она боялась сказать об этом даже самой себе.