- Всем оставаться на местах, - кричал на ходу Мартынов, видимо, бывший у них за главаря, - не выходить из машины, не стрелять.
Он не знал, что у Андрея и Павла не было оружия - телохранители Ивана полагались только на силу своих мускулов и ловкость. Закон в России запрещал огнестрельное оружие даже для самозащиты, и любой полицейский, обнаружив пистолет или автомат в салоне "Кадиллака", имел право арестовать владельца оружия.
Один из подручных Мартынова, подбежавший к машине первым, наклонился к раскрытому окошку, пытаясь направить пистолет на Ивана. Между тем Андрей, не меняясь в лице, сделал легчайшее движение пальцами, в них сверкнул какой-то металлический предмет странной формы - и вдруг нападавший совершенно беззвучно, как в немом кино, рухнул на землю, не подавая признаков жизни - только выроненный пистолет глухо звякнул о бетонную поверхность дороги. Другой подручный, подбежавший к заднему сиденью с противоположной стороны, там, где сидел Павел, на секунду замешкался, устрашенный судьбой своего товарища - и этой секунды хватило отважному телохранителю, чтобы из раскрытого окна машины навстречу нападавшему глухо свистнуло что-то похожее на металлическую змейку с шаром на конце. Сохраняя на грубом лице выражение крайнего изумления, он тоже упал без сознания. Операция политруков срывалась! И все же оставался Мартынов со своим дружком, плюс шофер запасного "Форда", стоявшего наготове у обочины. Нападавшие остановились шагах в десяти от машины, наведя свои пистолеты на Ивана.
- Пускай кто-то из вас вынесет чемодан с деньгами, - хладнокровно сказал Мартынов. - Даю на размышление десять секунд.
Он опоздал. Встревоженный Баратынский на запасной "Волге" уже выруливал на обочину, готовый прийти на помощь. Понимая, что ограбление сорвалось, негодяй вдруг навел пистолет прямо в голову Ивану и, исказившись в лице, нажал на курок. В ту же секунду побледневший, перепуганный Лермонтов вдруг резко дернулся в сторону, закрывая шефа своим худым телом. Раздался глухой хлопок револьверного выстрела. Застонав, Михаил принялся медленно сползать с переднего сиденья. Мартынов и его подручный, вскочив в запасной "Форд", стремительно скрылись из виду. Чемодан с деньгами был на месте, и уже визжала вдалеке "Скорая помощь".
Горячее чувство стыда было первым, что охватило Ивана. Лермонтов спас ему жизнь, может быть, ценой своей собственной - а он подозревал своего друга в предательстве! Да, он был человеком желчным, иной раз ленивым, иной - неблагодарным, но разве все эти недостатки не кажутся мелкими перед величием такого самопожертвования? Врач скорой помощи, склонившись над Лермонтовым, разрывал у него на груди белую рубашку, снимал с шеи галстук, привезенный ему некогда в подарок Иваном. Рана была едва заметной, и крови Лермонтов потерял мало. И Таня, и Света, и Тютчев в ужасе смотрели на поверженного товарища.
- Он будет жить, доктор? - спросил Безуглов неожиданно дрожащим голосом.
- Кажется, да, - кивнул врач, - хотя я ни за что не могу ручаться.
- Проклятые деньги. Сколько зла из-за них в мире. Особенно из-за наличных. Отвезите раненого в бывшую больницу ЦК КПСС, - он протянул доктору скорой помощи десять стодолларовых бумажек, - там теперь принимают за плату, но могут оказать самую лучшую помощь. Сегодня вечером я позвоню в больницу. - Он наклонился к лежавшему без сознания Лермонтову, и скорбно вздохнул.
Между тем из подоспевшей "Волги" уже вылезал Татаринов с киноактрисой.
- Какой ужас, - от вида крови на распростертом теле Татаринов зажмурился. - Так вот что случается в жизни бизнесменов, господин Безуглов?
- Это не материал для вашей писанины, - резко отпарировал Иван. - Это настоящая жизнь, с ее трагедиями и драмами, и вам никогда не понять ее. Поехали, Евгений Абрамович, а вы, друзья мои, останьтесь здесь, дайте показания милиции. Боюсь, что в такой ситуации нам с Баратынским лучше всего, не теряя времени, мчаться в банк.
Как ошибался Иван Безуглов! Если бы не нападение политруков, он, возможно, предпочел бы изменить своим принципам и отвезти свое состояние не в банк, а в надежный сейф в своем офисе. В выходившем через полтора часа из высоких, украшенных резьбой дверей банка сгорбленном, подавленном человеке с выражением бессильной растерянности на суровом лице никто не признал бы того счастливого и преуспевающего молодого бизнесмена, который так недавно проносился над Атлантикой в самолете лучшей авиакомпании мира, бережно держа на коленях увесистый кожаный чемоданчик, который по-прежнему был у него в руке... и номерные замочки никуда не исчезли... но был он огорчительно пуст.