Через час несчастная Таня стояла перед зеркалом в своей квартире, пытаясь привести в порядок свое опухшее от горьких слез лицо. Ни обновки, которые она еще не успела толком распаковать, ни разбросанные по столу цветные фотографии, с которых глядел строгий, серьезный лик его возлюбленного, не могли ее утешить. Федя, который только что привез с фабрики Свету, сидел с ней на кухне, отчаявшись утешить Таню. Впрочем, и у них самих было не лучшее настроение. И когда тишину квартиры разразил пронзительный, заливистый междугородный звонок, Таня еле нашла в себе силы поднять трубку.
- Так признайтесь ему во всем! - воскликнул из-за океана Верлен, услыхав ее печальную историю. - Почему вы должны губить свою жизнь из-за выжившей из ума старухи? А хотите, я скажу, что кольцо подарил вам я?
- Тогда он тем более бросит меня, - рыдала Таня в телефонную трубку. - К тому же этот чудовищный документ, обнаруженный в компьютере. Я совсем не вижу, как мне оправдаться! Поль! Что мне делать?
- Я мог бы без труда спасти компанию Ивана, - рокотал в трубке невозмутимый бас канадского миллионера, - в конце концов, речь о достаточно скромной сумме, и я уверен, что получу кредит обратно. Однако...
В трубке наступило молчание.
- Вы хотите чего-то взамен? - прорыдала Таня.
- Да. И вы прекрасно понимаете, чего. В таком случае, возможно, вы и потеряете своего Ивана. Но, во-первых, вы потеряли его уже и так. Во-вторых, у вас будет возможность спасти его хотя бы как бизнесмена.
- Нет, Поль. - Глаза Тани мгновенно просохли, возле юных губ появилась жесткая складка. - Даже за два миллиона я не могу продать свою любовь. Сейчас мой Иван безумен, но когда он придет в себя, я уверена, что все прояснится. Разорившийся и несчастный, даже возненавидевший меня, он ничуть не менее дорог мне, чем богатый и уверенный в себе.
- Смотрите сами, - с легкой растерянностью сказал Верлен. - Завтра я улетаю в Гонконг. По дороге могу остановиться в Москве. Если мы встретимся, я уверен, что вы можете передумать. Я старею, Таня, мне уже хочется найти тихую пристань. Вы встретитесь со мною?
- Нет, - прошептала Таня еле слышно. - Вы волнуете меня, Поль, я, быть может, сумела бы полюбить вас... но я не могу строить собственного счастья на горе ваших близких... и я не смогу в этот миг предать Ивана...
- Что ж, - голос Верлена вновь стал насмешлив, - выкарабкивайтесь сами... хотя у вас и больше возможностей, чем вы ду...
В трубке зазвучали короткие гудки. Таня машинально играла связкой ключей, дававших ей возможность в любое время дня и ночи входить в помещение фирмы, и пользоваться главным компьютером. Она вскинула голову - и вдруг увидала, что на ключи сосредоточенно, словно одержимый какой-то тайной мыслью, смотрит появившийся из гостиной Федор Тютчев.
- Так у вас не забрали этих ключей? - осведомился он. - Ни Иван, ни Зеленов?
- Как видите, - Таня вздохнула. - Но зачем они нам теперь? Не сегодня-завтра эта шайка сменит все замки. Да и что вам делать в офисе, Федя?
- Вы знаете, Таня, - высокий лоб Тютчева наморщился, словно он был одержим внезапной мыслью, - отдайте мне эти ключи. Я ничего не знаю об истории вашего кольца - Света тоже не хочет ничего говорить, - но я верю и вам, и ей. Главное сейчас - это выяснить, откуда взялся этот документ с секретными сведениями. А я знаю, что хотя вы и любите свой "Макинтош", хотя и готовы молиться на него, но... короче, мне бы хотелось кое-что проверить.
Бросив на него взгляд, исполненный благодарности и надежды, Таня протянула Федору связку ключей.
- Но как вы проберетесь в офис сейчас, когда там хозяйничают эти бандиты?
- Я совершенно уверен, что они не разбираются в "Макинтошах", - сказал Федор, - и вряд ли оставят сторожа на ночь. А систему сигнализации я знаю назубок - не я ли сам ее устанавливал в офисе? Даже вы, Таня, - он улыбнулся, - не знаете, что прямо за дверью, в тридцати сантиметрах от потолка, есть замаскированная кнопка, отключающая всю сигнализацию в здании. Это я настоял на том, чтобы устроить ее там.
Он подержал тяжелую связку ключей на ладони, словно размышляя о чем-то, неведомом Тане. Четыре месяца компьютерных курсов не превратили его в инженера, но заставили разбираться в электронной технике гораздо лучше любого в офисе. Видно было, что в голове у Тютчева зреет какая-то идея. И в карих глазах Тани вдруг - неожиданно для нее самой - засветилась смутная надежда.