– Копеечку! По-ода-а-а-ай-те-е-е копе-е-ечку!
Иван остановился в изумлении. Сколько он ехал по Златогорью, нищих не видал. Были какие-то потрепанные путники, богомольцы, просто бредущие куда-то бедно одетые люди, но чтобы вот так, прямо просить? Да еще у столичных ворот?
Однако, пока в мыслях зрело удивление, рука сама нырнула в кошель и кинула в щербатую деревянную чашку пятачок.
Мальчишка поднял белесые незрячие глаза и вдруг совсем другим голосом – взрослым, усталым – сказал:
– А, царевич, щедрый ты и добрый, смотри, как бы на твоей доброте не прокатились те, кому и копейки нищему жалко!
А через миг мальчишеский звонкий голос затянул:
– Ой, спасибо, добрый человек, век помнить буду!
Иван и сам не понял, как пришпорил Сивку и въехал в город.
Столица за минувшие годы сильно изменилась. Окраины будто просели. Темные от недавнего дождя крыши облезли, заборы покосились, зато впереди, на “Боярской горке”, дома сверкали благородным осиновым серебром, а кое-где и червонным золотом дубовых крыш.
Иван хмурился.
Столица его детства выглядела иначе, но… может ли он предъявить отцу и братьям какие-то претензии? Он жил в другом государстве, получал содержание, проблем и забот Тридевятого знать не знал и ведать не ведал.
Ладно, дело к вечеру, пора постоялый двор сыскать…
Посмотрев по сторонам, царевич заметил вывеску с большим котлом, принюхался – пахло пряностями и мясом, ворота выглядели крепкими и новыми, так что Иван подъехал ближе и решительно въехал в распахнутые ворота.
Навстречу выкатился кругленький, словно сдобный хлебец, хозяин. В чистой белой рубашке, в смешных кожаных туфлях с загнутыми носками. Он кланялся, радовался новому гостю и многословно извинялся за то, что еда еще не готова, зато расписывал, какой будет плов и сколько из того котла насыплют гостю.
Иван в ответ только усмехнулся – видел он велеречивых восточных купцов в Златогорье. Случалось покупать у них редкие ингредиенты для маготехники, да то же минеральное масло или шелковые ленты для шлейфов… В общем, знал царевич, как унимать цветистое восточное красноречие.
– Уважаемый, мне нужна купальня с горячей водой и мылом. Чистая постель. И ужин. Вода горячая, постель чистая, ужин сытный. Без гурий, пери и прочих красавиц. Плачу серебряный, если все будет быстро.
Хозяин замолчал, недовольно зыркнул, повернулся к дому и заорал пискляво:
– Марджана, Марджана! Где тебя шайтаны носят, дочь упрямой ослицы! Иди сюда! У нас гость!
Со второго жилья выглянуло недовольное девичье личико:
– Что вы так кричите, отец? Я все слышала! Сейчас все будет, уже постель заправляю! – девушка тряхнула длинными косами и скрылась. Хозяин трактира погрозил ей кулаком, но молча – похоже, дочь была его единственной работницей.
– Уважаемый, куда я могу поставить коня? – спрятал усмешку Иван.
– Э-э-э, вон там конюшня и мальчишка при ней! Ступай, ступай, скоро плов кушать будем!
Пока царевич обихаживал Сивку, ему действительно приготовили купальню с чуть теплой водой, бруском мыла и потертым полотенцем. Иван не привередничал – помылся, сам прополоскал в тазу дорожную одежду и белье – благо лето, все сохнет быстро. Потом он, завернувшись в простыню, сидел на веранде с хозяином, ел плов и слушал столичные новости.
Узнав, что гость прибыл аж из Златогорья, толстячок вывалил на Ивана все, что знал: и про заточение царицы, и про гулянки старших царевичей, и про то, что царь-батюшка зело задумчив стал и мечтателен и отчего-то сыновей приструнить не может.
– А про меньшого царевича что у вас болтают? – осведомился Иван, запивая противный вкус зеленым чаем. Ой, зря он попросил хозяина новостями поделиться. Кисло от них стало!
– Меньшой? А он жив разве? Слыхал, погиб младший царевич, оттого и царицу в монастырь сослали.
Иван постарался разжать стиснутые зубы. Вот, значит, как. Стоило младшему нелюбимому сыну уехать на учебу, как его мертвым объявили? Зачем? Трон ему и так не светил, да и не нужен. Не собирался Иван братьям или отцу мешать, хотел в Тридевятое маготехнику принести, и только. Труд людям облегчить, радости добавить…
Только ведь писала ему матушка! Нечасто, но писала! Про цветы свои в садочке рассказывала, про полезные травы, что выращивать научилась да микстуры из них варить людям на потребу. Выходит, и это ложь? Или…
Глянул царевич на девицу, что чай разливала, и спросил:
– Марджана, скажи мне… что мать может сделать для своего ребенка?
– Все, – просто ответила девушка.