Спустился вниз, вышел во двор, нашел колодец, вылил на спину пару ведер ледяной воды, выпрямился во весь свой немалый рост, взглянул на встающее солнце и улыбнулся – хорошо!
Тут хозяйка из двери кухни выглянула, усмехнулась, плечом повела, да к столу пригласила. Уже направляясь за ней в трактир, Иван вдруг заметил вышитые по подолу темной юбки колеса судьбы. А на переднике – двух птиц с женскими головами, поющих на затейливо закрученных ветках. Уж не к самой ли Пряхе в гости он угодил?
Впрочем, поглощая горячую мясную кашу, что всю ночь томилась в печи, царевич о своих подозрениях позабыл. Кроме него в трактире постояльцев не было, лишь кутнувшие вечером мужички забегали за рассолом и чарочкой, получая от хозяйки пару слов или щелчок по лбу.
Плотно наевшись, Иван прикинул путь до столицы и решил не рисковать. Не зря птички над окном распелись.
– Хозяюшка, собери-ка ты мне припас дорожный, – попросил он. – Поплотнее, дня на два.
Трактирщица улыбнулась, кивнула и скрылась в кухне, оставив за стойкой дочь. Та к мужикам была помягче – и рассолу наливала, и чарку, по лбу не стучала, но тяжелым взглядом окорачивала любителей пошуметь и повозмущаться.
Хозяйка обернулась быстро – сунула Ивану добротный дорожный мешок, даже с лямками, и уставилась с усмешкой.
Этот фокус царевич тоже знал. Вынул золотую монету и отдал без сожалений. Если Пряха решила тебя наградить – не копайся в гостинцах, обидится. Но плати щедро, даже если там сухой калач и гнутая подкова – видно, нужны они тебе будут в пути, а то и жизнь сохранят.
Монета мелькнула и пропала, а хозяйка неожиданно поторопила царевича:
– Поспешай, гость дорогой, а то мимо счастья своего проедешь!
Удивился Иван, обрадовался. Была у него заноза в сердце. Рано царевича из отчего дома на чужбину выпихнули, долго он привыкал к учебе, к чужим лицам вокруг, и потому, наверное, запер свое сердце. Много в ТАЗу девушек училось. И умницы, и красавицы, и магички отменные – а ни одна по сердцу не пришлась. Погулял с ними Иван, в трактирчик сводил, на звезды полюбовался, но ни одной предложения не сделал. А тут сама Пряха ему счастье сулит!
Быстро собрал Иван вещички, кадавра своего из конюшни вывел, сел да поехал куда глаза глядели – по тракту, до самой столицы проложенному.
Глава 3
Глава 3
Долго ли, коротко ли ехал царевич по тракту, а только притомился, проголодался и решил привал устроить. Погладил своего кадавра между ушей и спросил:
– Сивка-Бурка, где бы нам воды отыскать? Недалеко?
Конь пряднул ушами и повернул к лесу. Протиснулся между молоденькой порослью, пересек опушку, спустился в прохладный овраг, в котором журчал ручей.
– Отлично! – Иван спешился, умылся, напился, а потом посмотрел на мешок, собранный Пряхой. Что она туда положила? Стоит ли открывать ее дар сейчас? Он уже потянулся к завязкам, да остановил себя. До столицы осталось немного, а дар Пряхи – это почти предсказание. Откроешь сейчас – нить начнется раньше времени, и кто знает, будет ли она ровной?
Кадавр тоже пополнил запасы жидкости, после чего Иван снял с пояса сумку с мелким маготехническим инструментом и, открыв лючок под животом кадавра, полез внутрь – посмотреть на кое-какие контакты, добавить пару капель смазки и проверить крепление магического кристалла. Дорога долгая, дальняя, пока есть время и силы, лучше обиходить коня, чтобы он не подвел в ответственный момент.
В общем, бормоча себе под нос разные прибаутки, Иван провел малое техническое обслуживание кадавра, потом довольно хлопнул коня по боку, захлопывая лючок:
– Красава! Сейчас умоюсь, и можно ехать!
Однако стоило ему склониться над водой, как над головой что-то скрипнуло, и на волосы царевича посыпались сухие листочки.
Недовольно дернув головой, он все же потер песком испачканные машинным маслом руки, умылся, потом выпрямился и взглянул на ветку. Там сидела некрупная снежно-белая птица и очень недовольно смотрела на Ивана.
Царевич открыл было рот, чтобы выругаться, и закрыл. Совы днем практически ничего не видят. Не летают. А уж белой сове выжить в лесу Тридевятого – это как белому медведю в пустыне. Поэтому, придержав то, что хотел сказать, Иван, чуть прищурясь, вежливо спросил:
– Кто ты, и чего надобно?
Сова странно клекотнула, склонила голову набок и вдруг молвила вполне человеческим голосом:
– Камень видишь?
Иван огляделся и действительно заметил крупный валун, заваленный сушняком.