Эта сентенция смогла если не разговорить Недостойного, то, по крайней мере, запрудить несвязный поток его слов.
Он замер, и даже по спине его было видно, что задумался.
– Недостойный не имеет права подвергать сомнению действия Благодетеля, – наконец изрек он.
– Опять – двадцать пять, – фыркнул Волк. – Не хочешь разговаривать по-человечески – не надо. Сиди тут дальше. У меня тут, кажется, и без тебя проблем хватает.
И он встал, отряхнулся от мелкой сухой пыли и поднял лампу вверх на вытянутой руке, желая разглядеть, откуда это он так удачно слетел. Но все, что он увидел – черная непроницаемая тьма.
– Неуважаемый, – задумчиво позвал он. – У тебя тут лестница есть? Ну, или ящики какие-нибудь? Или мебель?
– Ничего нет, Благодетель...
– Кто бы мог подумать... – мрачно пробормотал Волк и опустил руку.
Осторожно, мелкими шагами добрался он до стены – она оказалась холодной и неровной на ощупь – и, держась за нее правой рукой, медленно обошел камеру, наступив при этом несколько раз на что-то мягкое и склизкое. Изо всех сил он надеялся, что это был разбросанный завтрак неаккуратного смертника, а не то, что он подумал.
Так он нашел дверной проем. Двери как таковой не было – был тяжелый плоский камень, приваленный снаружи, без отверстий и выступов. Попробовав толкнуть его, он почувствовал, что камень слегка дрогнул, но не более.
Но и это обнадеживало.
– Эй ты, неприкасаемый! Иди сюда, – скомандовал Волк.
Заключенный подошел и безвольно становился.
Точечный свет лампы выхватил из мрака высокую сутулую фигуру, осунувшееся лицо с клочьями свалявшейся бороды и большие глаза, чуть навыкате.
– Толкай дверь, – распорядился Волк.
– Но она же откроется! – в ужасе отшатнулся арестованный.
– Ну? – не понял Волк. – И в чем проблема?
– Но стражник приказал мне сидеть тут и ждать, пока за мной не придут!
– А когда придут, тогда что?
– Поведут на казнь, как и приговорил меня милосердный судья.
– И что с тобой сделают? – продолжал допытываться Серый, которого последние двадцать минут не покидало ощущение, что или он сошел с ума, или под влиянием кактусового сока Шарада ему видится какой-то нелепый, сумбурный сон, который вот-вот должен кончиться, но почему-то никак не кончается...
– Мне свяжут руки и ноги и сбросят в водопад.
– Водопа-ад... – помимо воли умильно вырвалось у Волка, и блаженная улыбка растеклась по его лицу при этом волшебном мокром слове. – Ну, и что? Ты погибнешь?
– Да, – сурово сказал заключенный. – Так мне и надо.
– Да что ты такого сделал?! – не выдержал Серый и взмахнул руками.
Мгновенно человек обрушился бесформенной кучей на пол, закрыл руками голову и запричитал:
– Не бей меня, о Благодетель! Я признаю свою вину! Я заслуживаю смерти! Не бей меня!..
– Мужик, ты чего? – кинулся к нему перепуганный не меньше него Серый. – Да что с тобой такое-то, а? Чего ж ты такой запуганный-то, а? Что у вас тут в подземном королевстве делается? Что за ерунда?
– Не бей меня...
– Да никто не собирается тебя бить, – мягко тронул его за плечо лукоморец. – Ты послушай меня, чудак ты человек. Я никакой не Благодетель, и не Неприкаянный, я вообще у вас тут впервые. Я искал подземную речку, спускался по старой лестнице, спускался, спускался, и вдруг провалился к тебе сюда. И теперь я хочу выбраться обратно, понял? Вернее, хотел, еще недавно, – зловеще пробормотал он себе под нос.
– Спускался? По лестнице? Но мы на верхнем ярусе, выше нас нет галерей, – робко прошептал Недостойный.
– Выше вас есть земля и солнце. И ветер, – добавил Волк после секундного раздумья. – И песок. Очень много песка. И старый заброшенный город.
– Да, я знаю, так гласит предание, – согласно кивнул арестант. – Солнце и песок, и нет больше на земле воды, и нет жизни... Постой! – вдруг встрепенулся он. – Если там, на поверхности нет воды и нет жизни, то ТЫ откуда взялся?
– Так это я и пытаюсь рассказать тебе уже полчаса!!! – горячо воскликнул Серый, но от экспрессивных жестов воздержался. – Нет воды только в этой пустыне, а километрах в трехстах отсюда есть оазис с колодцами, а еще дальше – другие города, и вода там течет рекой, и можно пить, сколько хочешь, или даже купаться...
– Но на поверхности не может быть воды! Она вся здесь!.. А оттуда она ушла еще во времена наших предков – так боги прогневались за их неблагодарность... И с тех пор... С тех пор... Но этого не может быть!!!.. Я – Недостойный!!! Я – преступник!!! Я оскорбил Благодетеля!!!.. Я должен умереть!!!.. – осужденный снова впал в беспокойство, но на этот раз его слова самобичевания звучали так, как будто он пытался убедить в их правильности уже самого себя.
– Да подожди ты, как там тебя... Ну, имя-то у тебя есть, а?
– Резец Огранщик...
– Я говорю, имя твое как?
– Так я же только что сказал тебе, – удивился арестант. – Резец Огранщик мое имя.
– Имя? – недоверчиво переспросил Серый. – Которое это из них – имя?
– Резец, конечно, – недоуменно пожал плечами Резец. – А Огранщик – ремесло. Имена всех Недостойных Подземного Царства состоят из имени и фамилии. А у вас, что, как-то по-другому?..
– Имя?! И ты это называешь именем?! Это же название какого-то инструмента!
– Почему – "какого-то"? Это название инструмента, которым я работаю. Не вижу тут ничего непонятного.
– То есть, ты хочешь сказать, что, например, вашу портниху могут звать Игла? Или Нитка? Или Тряпочка? А врача, к примеру, Пипетка? А крестьянина – Лопата?
– Ну, да. Это и есть хорошие имена многих Недостойных, передающиеся из поколения в поколение. Среди моих знакомых есть портниха Нитка. И что тут такого?
– Ну, может, для вас и ничего... Но в моей стране, и вообще, в мире, откуда я к вам попал, принято, чтобы человека называли в честь чего-нибудь хорошего, достойного, славного.
– Да?.. Какая странная традиция... А тебя тогда, к примеру, как зовут?
– Сергий.
– Сергий... – медленно повторил Резец, как будто пробуя на вкус это имя. – А что оно значит?