– И хорошие у вас тут урожаи? – деловито поинтересовался Волк.
– Наверное, нет. Потому, что хлеба, выращенного на таких полях, очень мало, всем Недостойным его не хватает, и поэтому в муку добавляют лишайники, грибы, питательную плесень... И еще что-нибудь, наверное, но это уже секреты пекарей. Они говорят, что нам их лучше не знать. Тайны ремесла... Но от этого хлеб делается таким вкусным, ароматным... Да вот, можешь сам попробовать! – и огранщик, пошарив вокруг себя, извлек из темноты кусок чего-то, что по всем внешним (и, как быстро обнаружил Серый, и по органолептическим) признакам напоминал старую губку, только что выловленную из выгребной ямы.
Он сплюнул раз пять, приблизительно столько же раз пожелал, чтобы в тот вечер, когда они с Еленой Прекрасной ушли охотиться на калифа, он перепутал свои сапоги с Ивановыми, и вежливо вернул хлеб владельцу.
– Ну и гадость.
Резец слегка обиделся.
– А, кстати, Благодетелям-то зерна хватает? – зачем-то, догадываясь уже об ответе, все-таки спросил Волк.
– Да, конечно! – встрепенулся заключенный.
– И ты считаешь это справедливым?
– Конечно. Ведь это их страна, а мы здесь – всего лишь гости. Гость не лишает хозяев последнего, он довольствуется тем, что ему предлагают.
– Гости? После того, как прожили здесь триста или сколько там лет?! – возмутился Волк. – После того, как вы на них пашете, спины не разгибая, день и ночь, вы же еще и гости?!
– Да, – оправдываясь, подтвердил Резец. – Так они говорят, а, значит, это правда. Благодетели никогда не лгут. А что касается труда, то они тоже много работают – кто же, кроме них, будет судить нас, охранять, собирать налоги, управлять мастерскими, шахтами...
И тут Волку в голову пришла одна оригинальная идея.
– Значит, если вы после всего этого тут все еще гости, вы можете в любой момент встать и уйти домой?
– Домой?.. Д-да... Наверное... Не знаю... – задумался Резец. – Но у нас нет дома! В том-то и все дело, что нам некуда идти! Старый город на поверхности наверняка занесен песком, жилища наших предков давно разрушены...
– Так вы же ремесленники! Вы расчистите и отстроитесь в два счета!
– Да, но там нет воды...
– Но тогда вы могли бы уйти в какой-нибудь другой город – такой толпе мастеров будет рад любой правитель!
– По пустыне? Пешком? Ты сам говоришь, что вокруг на триста километров нет ни капли влаги!.. Ведь так?.. – Отвергавший по инерции изо всех своих сил идею переселения Резец вдруг понял, что в глубине души он с замиранием ждет, что его нежданный гость легко отметет все препятствия и докажет, что Недостойные и в самом деле могут уйти из-под земли когда и куда захотят.
– Да, это так, но у меня есть ковер-самолет, и на него я бы смог посадить человек двадцать... очень плотно... и мы бы взяли воды на полтора дня пути, а вы бы еще прихватили это... чего вы там граните... И в Шатт-аль-Шейхе вы бы это продали, и снарядили на эти деньги караван и вывезли бы еще человек сто – сто пятьдесят, тоже с драгоценными камнями... И уже на эти деньги они бы снарядили еще один караван. Или не один. И так далее, пока не выедут все. Не вижу ничего невозможного.
Огранщик упал на колени, схватил своими цепкими сильными пальцами руку Серого и отчаянно заглянул ему в глаза.
– Ты... Ты правда думаешь, что это осуществимо?..
Наверно, с меньшим напряжением он ждал приговора суда Благодетелей.
– Не вопрос, – повел плечом Волк. – Вопрос в том, как мы теперь выберемся отсюда. Надеюсь, тебя приговорили не к уморению голодом?.. Хотя, нет...
– Нет. Меня сброс... должны были сбросить в водопад. Но теперь, когда я сообщу через стражников королю, что Недостойные могут, наконец, уйти и не обременять их больше своим назойливым присутствием, казнь, может, и перенесут... или даже отменят...
Волк искоса, но пристально взглянул на огранщика, покачал головой, но ничего не сказал.
– Прислушайся, Сергий! За мной, кажется, идут!!! Слышишь – стали откатывать дверь?..
Волк тоже услышал скрежет камня о камень, быстро погасил лампу, не забыв перед этим зажмуриться, и растворился в темноте.
Не дожидаясь, пока камень откатится полностью, Резец быстро вскочил на ноги и с протянутыми руками бросился к кому-то, кто стоял, по-видимому, во главе отряда.
– Повелитель начальник стражи! Мы придумали, как Благодетелям избавиться от Недостойных! Мы придумали!!! Надо, чтобы Недостойные ушли на поверхность, а там отправились в другие города, из которых четыреста лет назад вода не ушла, как ушла из нашего города!.. И тогда...
Что будет тогда, начальник стражи почему-то не дослушал.
– Мерзавец!!! Мало того, что ты сквернослов, так ты еще и бунтовщик!!!
Послышался звук удара, падающего тела, и еще одного удара, и еще, как будто застоявшаяся рьяная футбольная команда вышла на долгожданную тренировку с большой сеткой мячей.
– Ой!.. Ах-х... А-ау!.. Уй... А-а-а!..
И вдруг все стихло.
– Они че у вас, все коротышки, что ли? – несколько озадаченно спросил Волк, бережно вытирая лезвие меча об одежду одного из убитых стражников. – Я ведь чуть не промахнулся. Они же мне чуть выше пояса будут, а в темноте-то не видно ничего... Ишь, гниды бородатые... Они ведь так тебя насмерть уходить могли!..
Потом наклонился и поднял с земли светящийся тусклым белым светом шар на серой каменной ножке.
– Это этот, что ли, камень-светофор? Гляди-ка, штука какая интересная...
Откуда-то с уровня пола раздался страдальческий стон.
– Ну, что, получил свою отсрочку от казни? – мрачно усмехнулся Волк.
– Ты... Ты убил их?..
– Да. Пока они не убили тебя. Ты ведь должен еще вывести меня отсюда, тебе нельзя умирать.
– Ты убил Благодетеля? – как будто не расслышав, или не доверяя своим ушам, переспросил огранщик.
– Нет. Четырех, – уточнил Серый.
– Но... Но... Но это же... Но так ведь... Но этого...
– Я убил четырех маленьких вооруженных уродов, которые били и собирались убить одного безоружного человека, вся вина которого лишь в том, что он родился в этой крысиной дыре. Что не понятно? Или тебе не хочется жить?