Через несколько минут лукоморцы пришли в себя, но отсвет неземной красоты*[2] все еще играл в их расширившихся восторженных глазах.
– Ты-то чего пялишься, ты же до этого ее уже видел, – украдкой сердито шепнул смущенный Волк царевичу.
– Красота-то какая... – блажено улыбаясь во весь рот, отозвался Иван.
– Красота. У кота, – сочинил стихотворение Серый. – Давай, откланиваться пора. Дома мамка с пирогами ждет.
– Она не любит пироги, она любит пель... Кхм, – замотал головой покрасневший Иванушка и стушевался.
– Приятно было с вами познакомиться, – раскланялся перед Шарлеманем Волк. – Ваша замечательная страна произвела на нас неизгладимое впечатление. Мы провели здесь незабываемое время, увидев и узнав так много нового, интересного и необычного, что принцу Ивану-царевичу, наверное, на целые мумеары хватит. Мы надеемся, что когда-нибудь мы вернемся сюда. Не смеем больше задерживать ваше величество и отвлекать вас от важных государственных дел.
– Империя зла – полюбишь и козла, – чуть не прослезился от речи князя Ярославского король. – Мальчики мои, Иван, Сержио – подойдите друг к другу – пожмите друг другу руки в знак вечной дружбы. Вот на таком уровне и завязываются в зародыше прочные международные контакты интернациональной дипломатии. Сержио – кронпринц, и принц Иван – старший...
– Младший, – подсказал кардинал.
– А. Кхм. Да. Ну все равно – пожмите друг другу руки – и нам действительно пора.
Не отрываясь от подпиливания своих ухоженных ногтей, кронпринц походя проигнорировал Волка и снисходительно протянул руку только помрачневшему Ивану.
– Прощайте, – выдавил набычившийся царевич.
– Прощайте, – издевательски повторил Сержио, и с высокомерной ухмылкой впервые соблаговолил поднять на лукоморца глаза.
Их взгляды встретились – и вся гамма эмоций от узнавания до изумления, негодования, гнева и неприкрытой мстительной радости промелькнула на лицах обоих принцев в одно короткое мгновение.
– Так это был ты!!! – выдохнули они в один голос.
– Что случилось? – вторил им дуэт Шарлемань-Серый.
– Отец – это тот самый мерзавец, который напал на меня и моих друзей полторы недели назад! Он не принц! Он – подлый разбойник и грабитель! Стража!!!
– Но сын мой! Это еще ни о чем не значит! Может, ты оши... – не подумавши, начал было король, но внезапно его посетило озарение в лице кардинала и шепнуло, что если бы эти гости оказались и в самом деле преступниками, подлежащими аресту, а еще лучше – смертной казни, то можно было бы, как любит выражаться его величество, и рыбку съесть, и между двух стульев сесть, то есть...
– Схватить их!!! – самостоятельно нашел правильное решение Шарлемань.
– Немедленно арестовать!!!
– За покушение на жизнь наследника короны!!!
– В кандалы!!!
– В казематы!!!
– Хватайте их!!!..
– Держите их!!!
– Не упустите!!!
– Бей их, бей их, бей их!!!
– И незачем так орать.
Негромкий голос князя Ярославского в сочетании с остриями двух мечей у горл монаршей семьи произвел эффект разорвавшейся бомбы с холодной водой.
На ковре, на куче золота, корчился один гвардеец. Остальные трое уже не могли делать и этого.
– Извините, ваше величество, мы этого не хотели, – попросил прощения Иванушка, извлекая себя из-под груды неподвижных тел.
– Ей-Богу, не хотели.
– Да как ты... – захрипел Шарлемань.
В это время Маджента, решив, что если ему не уделяют внимания, значит, он этого не заслужил, что он человек не гордый, и что вообще тут в последнее время что-то стало очень шумно, бочком попятился к выходу в сад.
– Если поп убежит, я перережу глотку принцу, – между прочим сообщил Серый.
– Стоять! – взревел Шарлемань.
На лице первосвященника ясно отразилась мысль, что попытаться бежать стоит хотя бы только ради этого, но, еще раз кинув взгляд на малиновое лицо своего монарха, Маджента благоразумно передумал.
– Ты, быдло, ты не смеешь...
– А за "быдла" ответишь, – многозначительно произнес Волк, чуть усиливая нажим клинка. Возражения сразу иссякли.
– Ваше величество, – снова обратился Иван к королю. – Тогда я напал на этого... принца и его прихв... друзей, – ох и тяжелая наука – дипломатия! – защищая жизнь простого человека, которого они избивали вечером в переулке. И я не знал, что этот нег... дворянин – ваш сын. Но если бы даже и знал – это бы ничего не изменило... И я очень сожалею о том, что тут сейчас случилось, но у нас не было другого выхода... И я правда не знаю, что нам теперь делать, когда такое вот теперь произошло... – пафос благородного негодования Ивана пришел к своему традиционному завершению.
– Иван, кончай трепаться. Свяжи этих троих, если не хочешь, чтобы за нами гналась вся королевская рать. Вон, шнуры со штор отдери. Хоть какая-то от них польза будет. И не стесняйся. Как говорит его величество, кто с чем к нам придет, на то и напорется. Ха-ха.
Минут через пятнадцать Иванушка справился с заданием. Все это время его мучили страшные сомнения: достойно ли это лукоморского витязя – так поступать с монархом независимой страны и его законным наследником престола? Правда, прецедент был – королевич Елисей на странице двести тридцать первой, освобождая из плена султана Секир-баши двадцать сестер-прорицательниц богини Тидреды, чтобы султан не поднял тревогу и не позвал на помощь своих кунаков, привязал его за шею к потолочной балке, но так ведь только за шею, а он связывает их по рукам и ногам... Но, с другой стороны, он привязывал их к трону, а Елисей, когда одной из сестер – Белисии – стало дурно, наоборот вынул из-под ног Секир-баши единственный в зале стул и предложил его бедной девице... Он даже в такую минуту мог быть галантным!.. А он, Иван...
Еще через пять минут Серый переделал всю Иванову работу, засунул в рот каждому из троих по куску шторы размером с банное полотенце, закрыл глаза последнему из гвардейцев и тщательно вытер об него свой меч.
– Ну вот, теперь мы готовы, – очаровательно улыбнулся он. – Засовывай свою ворону крашеную в мешок, и пошли. Пельмени остывают.