– Так посмотрите у него на шее – и дело с концом!
Черт бы его побрал, этого Санчеса! Дурак! Мало того, что он перед моей зверюшкой встал...
– Посмотрите!!! – дружно взревела толпа.
– Ваше первосвященство! Проверьте!
– Молчать, чернь!!! – зычно гаркнул Шарлемань. – Никакого медальона и него быть не может! Только что вам объяснили!
– Эй, палач! – крикнул Сержио.
– Пусть убедятся, – ласково улыбнулся, потупив взор, Маджента. – Больше не будут распускать нелепые слухи, – прибавил он потише.
Король на мгновение заколебался, потом решительно шагнул к осужденным, повернулся к толпе и раздраженно рявкнул:
– Ну, который?
– Санчес, отойди! – звучно зашипел Волк, сползая, чтобы укрыться за левым боком слона. – Отойди, болван!!!
– Который справа! – выкрикнул кто-то.
Шарлемань подошел к Ивану, рванул тунику у него на груди – и взорам толпы предстал какой-то медальон. Странный... Деревянный, что ли?..
– Ну? – торжествующе вопросил монарх, дергая за шнурок. – Этот?
По толпе прокатилось разочарованное "у-у-у".
– Палач!.. – снова вступил Сержио.
– А лотранец? – не унимался кто-то.
– Отойди, Санчес! Последний раз говорю! Потом – извини...
– Что?..
– Лотранец еще остался!
В толпе близ оцепления поднялась какая-то возня, но никто, даже лучники на крышах, ничего не видели – люди, затаив дыхание, не сводили глаз со второго принца.
– Ха! Этот лотранский мерзавец! Уж его-то мать нашла на помойке, тут и сомневаться нечего!!! Ха-ха-ха! Смотрите! – и король одним движением волосатой руки разодрал тунику на втором узнике. – Смотри... те...
На мускулистой немытой груди юноши блестнуло золотом.
– Украл, наверное, – процедил Шарлемань и с ненавистью дернул за цепочку.
Потом еще раз. И еще. И еще.
И каждый раз рука его проходила сквозь нее, как будто сотканная из воздуха.
И где-то в глубине маленького сморщенного мозга разъяренного монарха начало зарождаться страшное понимание того, что бы это могло значить.
– Казнить их!!! – взвизгнул Шарлемань. – Палач!!! Нет, я сам... ой!
Ошеломленный монарх повалился на помост, а из-за спины его выскочил Серый со скипетром в одной руке, и мечом в другой. Одним молниеносным движением, не давая никому опомниться, он прикоснулся Камнем Власти к амулету на груди Кевина Франка, и маленькая алая искорка на золотом диске вспыхнула, как новорожденная сверхновая.
Но затмевая ее блеск, могучим багровым светом засиял сам Камень.
– Чудо!!! – взревела толпа.
– Чудо!!!
– Чудо!!!
– Инфант жив!!!
– Инфант!!!
– Долой узурпаторов!!!
– Хвала Памфамиру-Памфалону!!! – и, смяв гвардейцев, герольдов и придворных, люди ломанулись к помосту.
– Измена! – возопил кронпринц. – Быдло! Все назад!!!
– От быдла слышу, – неприятно улыбаясь, двинулся к нему Волк.
Его высочество отшатнулось, споткнулось, покачнулось, стало падать, но ухватилось за все еще связанного по рукам и ногам Кевина Франка (или инфанта Шарлеманя?) – и тут в его руке сверкнул кинжал.
– Еще шаг – и я перережу этому ничтожеству глотку!
Толпа замерла на месте.
– Брось меч, ты, вор!
– Если ты имеешь ввиду меня... – начал было маневрировать Волк, но Сержио нажал чуть посильнее, и из-под клинка заструилась кровь.
– Назад!!! Я не шучу – я убью этого ублюдка, если кто-то хоть поше...
Кронпринц так и не понял, откуда прилетела стрела.
И это было последнее, что он не понял в своей жизни.
– Смерть предателям!!! – донесся восторженный вопль откуда-то сверху.
"Памфамир-Памфалон?" – пришло почему-то на ум Серому. – "А он у них не церемонится с неугодными..."
– Да здравствуют королевские стрелки!!! – донеслось все также сверху, но откуда-то левее... правее... и сзади... И этот клич подхватила вся ликующая толпа:
– Да здравствуют королевские стрелки!!!
– Да здравствует инфант Шарлемань Семна... Восемнадцатый!!!
– Не инфант!
– Король!
– Горько!.. Горько!..
В комнате, обитой мехом планирующей белки, было довольно комфортно. Солнечные лучи, проходя через пестрые витражи, разноцветными веселыми заплатками ложились на местами поеденные молью стены и покрывала шатт-аль-шейхских диванов. Инкрустированный драгоценными породами деревьев низкорослый коренастый столик буквально ломился от всяческих яств – уже пару раз приходилось вместо хрупнувшей ножки подкладывать стопку-другую инкунабул. Толстая, разморенная полуденной жарой муха, брюзгливо жужжа, лениво постукивалась о стекло. Было радостно, уютно и пыльно.
Полулежа на импортном диване и поглощая очередной банан в шоколаде с кокосовой стружкой и апельсинговым сиропом, развалился князь Ярославский.
Скрестив по-тамамски ноги, на ковре за столиком сидели Иван-царевич и Шарлемань.
На соседнем диване, не сводя влюбленных глаз с короля, примостилась с рукодельем королева Вондерландская.
– ...Я не могу принять твоего предложения, – говорил король. – Ты – мой друг. Но, даже если бы ты им не был, после всего, что вы сделали для нас... – долгий, полный обожания, взгляд в сторону Валькирии, – ...и для наших королевств, я никогда не возьму с тебя никаких денег. Ты должен забрать их обратно. Птица и так твоя. Это – мой подарок тебе и твоей державе.
– Но Фр... К... Шарль, – протестующе воздел к потолку руки Иванушка. – Во-первых, это Сергия ты должен за все благодарить – если бы не он – наши головы сегодня украшали бы дворцовую ограду. Я тут не при чем. А во-вторых, если ты не хочешь принять деньги за птицу – прими их как свадебный подарок. От этого-то ты не сможешь отказаться!
– Хитрый ты, царевич, – вздохнув, улыбнулся Шарлемань Восемнадцатый. – От этого – не смогу. А про князя будет отдельный разговор. Не думай, что я забыл о твоей роли во всей этой истории.
Волк постарался и изобразил смущение, которое при выключенном свете ночью даже сошло бы за настоящее.
– Для князя у нас с Валькирией особый подарок.
– Какой? – впервые Волк проявил интерес к чему-то, помимо десерта.
– При помощи него вы сможете покинуть Мюхенвальд, не дожидаясь, пока осада будет снята.