Любые чувства между ними были бы сугубо на их совести, – и лукаво улыбнулась.
– Но тут пришли мы, и все испортили, – угрюмо подытожил царевич.
– Увы, – улетучилась улыбка. – Теперь, даже если вынести Орландо из замка, он не проснется, пока не разбудят Оливию.
– И – "опять – двадцать пять", – подытожил Серый.
– Если не учитывать того, что два престола уже сейчас остались без наследников, – уточнила фея. – А это – смена династий, гражданская война, голод, мор... Ну, вы же образованные мальчики, должны знать...
– Что мы наделали... – схватился за голову царевич. – Что мы натворили...
Серый пару секунд раздумывал о том, не стоит ли напомнить Иванушке о том, что это, вообще-то ОН наделал, и ОН натворил, но пожалел его, и не стал.
– Если бы мы только могли догадываться... – продолжал убиваться Иван. – Это только я виноват. И ничего нельзя теперь поделать... Или можно?
Он кинулся на колени перед старой феей, схватил ее пухлую морщинистую ручку и умоляюще заглянул ей в глаза.
– Или можно? Тетушка Баунти, молю вас, откройте нам всю правду. Есть ли на свете средство, что могло бы все исправить? Чтобы помочь если не Оливии, то Орландо? Я по глазам вашим вижу – есть. Вы только скажите нам – мы из-под земли его достанем, весь свет обойдем, мы жизни не пожалеем...
– Ну, что ж... Если вы настаиваете... Только нелегкое это дело... И даже если завершится все у вас успешно, но вернетесь вы позднее, чем через три месяца, от сегодняшнего дня считая...
– ...Иван, ты дурак! – в который раз за долгий жаркий июньский день разнеслось по ясному небу.
В ответ раздавалось обиженное молчание.
– Нет, я не против этих злосчастных престолонаследников, у которых неразборчивый подход к выбору гостей вылился в государственную трагедию. Я им сочувствую. С каждым могло случиться. Но я тебя просто не понимаю. Буквально еще день назад кто мне все уши прожужжал, что у него лучший друг в осаде? Кто торопился в этот Дарессалями...
– Шатт-Аль-Шейх.
– ...какая разница...
– В географическом положении, во-пер...
– Я ГОВОРЮ – КАКАЯ РАЗНИЦА, потому, что конь, без которого судьба Кевина Фрэнка и его супружницы, возьми шантоньцы город, тоже будет не из завидных – в этом Шаль-От-Шейхе, а твое яблоко – в Стелле! Ну-ка, что ты теперь расскажешь про географическое положение, а? Как ты думаешь, сколько они смогут продержаться на одних воронах и собаках? Ты сам пообещал им, что вернешься скоро, никто тебя за язык не тянул.
На покрасневшей физиономии Иванушки отразились следы внутренней борьбы. Без правил. С применением всех видов оружия. Массового поражения.
– Сергий, ну помню я все это, и не думай, что это решение далось мне так просто. Но если бы Кевин Франк был на моем месте, он бы поступил точно так же, и когда я расскажу ему, он все поймет. Ну пойми и ты, Сергий, ну не могли же мы бросить Оливию и Орландо на произвол судьбы в таком безвыходном положении, тем более, что от них – а теперь и от нас – зависят и судьбы их королевств...
– За этим яблоком могли бы отправиться какие-нибудь их родственники, или приятели, или рыцари двора, или как там они называются, у которых нет осажденных друзей и которым не надо спешить в Шахт-Альт-Шейх за этим дурацким конем, которого, к тому же, никто там пока не собирается никому отдавать. Ну ведь скажи, что я прав, а, Иван? По совести-то?
Иванушка вздохнул.
– С одной стороны, прав. А с другой...
– И с другой прав.
– А с другой мы должны им помочь, – твердо завершил царевич. – Мы быстренько. А потом тоже раз – и в Шатт-Аль-Шейх. А на обратном пути к тетушке Баунти заскочим, яблоко отдадим...
– ...и к обеду поспеем, – закончил за него Серый. – Иванушка, скоро только сказка сказывается. Хотя, в принципе, кроме ворон и собак, в Мюхенвальде есть еще и крысы...
– Сергий! Я все понимаю! Но Орландо...
– Ну так что, господа пассажиры, куда лететь-то прикажете? – прервал на корню оправдательную речь Ивана недовольный шерстяной голос. – Отсюда налево – Шатт-Аль-Шейх, направо – Стелла. Решайте, давайте.
Царевич замолчал, опустил глаза.
Серый, поджав губы, расковыривал дырку на коленке.
– Если ты считаешь, что мы не должны были в это ввязываться... Что я напрасно пообещал фее... Что это было неумно и нелепо... И твой здравый смысл говорит – а я научился ему доверять... иногда... в большинстве случаев... все время...
– Говорил же я, что его прирезать надо было, – с выражением "нет пророка в своем отечестве" на хитрой морде припомнил Волк.
– Ну зачем ты так говоришь, Сергий? Ты ведь все равно никогда не сделал бы этого!
– Спорим?
Иван угрюмо покачал головой.
– Не будем мы спорить.В Шатт-Аль-Шейх, ковер. Мы летим в...
– Мы летим в Стеллу!
– А конкретнее? – буркнул ковер.
– Куда конкретнее-то? – удивился Волк. – Откуда мы знаем, где там золотые яблоки выдают? Для начала – куда там ближе, а там видно будет. Если Иван-царевич не передумал, конечно...
Выражение лица Иванушки трудно было не понять. Для особо же сообразительных оно было даже озвучено.
– Сергий. Конечно, ты мне друг. Но если бы ты не был моим другом, я бы тебя когда-нибудь убил, наверное. Может, даже сейчас. Ты абсолютно невозможный человек. И от твоей последовательности я просто в восторге.
– Ну так что – в Стеллу, значит? – ухмыльнулся Серый.
– А, может, в Шатт-Аль-Шейх? – ответил ему Иван.
– Теперь понятно, – если бы у ковра было бы хоть одно плечо, он бы демонстративно пожал им. – Как ведь скажете. Скажете в Стеллу-в Стеллу полетим, скажете в Шатт-Аль-Шейх – в Шатт-Аль-Шейх полетим, скажете в Вамаяси – полетим в Вамаяси, скажете в Нгоро – полетим в...
– Да нет, спасибо, пока только в Стеллу, а вот если там опять какие-нибудь принцы, мамзели или города загибаться будут, и Иванушка наш об этом узнает, то полетим мы тогда и в Вамаяси, и в Нгоро, и к Макару на кулички, куда черт телят не гонял, как выразился бы предпоследний Шарлемань, и еще там куда...
– Куда ведь скажете, туда и полетим, мое дело маленькое.