Точно такой же был нарисован у него в книжке на последней странице. Над могильным камнем с надписью...
Иван, не раздумывая ни секунды, сделал выпад, при виде которого отрок Сергий умильно прослезился бы, и с неприкрытой гордостью за своего ученика, может быть, даже произнес бы: "Ну, ва-аще!".
– Герой, герой!.. – захохотало справа, а черный призрак перед ним рассеялся, как сернистый газ. – Ну, а теперь мой черед!
Страшный удар впечатал Ивана в стену. Из глаз полетели черные искры, и он почувствовал, что сзади у него что-то хрустнуло – то ли его позвоночник, то ли одного из его предшественников. А, вероятнее всего, судя по ощущениям, и то, и другое вместе.
– Герой!.. – и обжигающий ветер обвил его руку с мечом. Тот в одно мгновение раскалился, вспыхнул и стек жалкой лужицей огненного металла, прожигая камни под ногами Ивана, Пальцы его разжались, и бесполезная рукоять с глухим стуком упала на пол.
– Герой, ох, герой!.. – и еще один удар, ослепляющий болью, зашвырнул царевича подо что-то, напоминающее плод нечистой любви пилорамы и игольницы. Оставляя на бесчисленных шипах и лезвиях клочки одежды вместе с кожей, он попытался выбраться.
– Ну, где же ты, наш воитель? – истерично загоготал колдун. – Ты все еще жаждешь меня увидеть? Смотри же! Пока есть, чем.
Посреди зала снова вспыхнул огонь – но синий на это раз – и из-под какого-то металлического бруса со слишком большим количеством острых выступов и цепей Иван оставшимся не заплывшим глазом узрел медленно шагающие к нему черные лакированные сапоги.
Сапоги!!!
Идиот!!!
Иванушка изогнулся ужом, взвыв от боли в распоротом плече, и одним отчаянным движением содрал с правой ноги сапог.
– Краббле, Круббле, Криббль!!! – выпалил сквозь стиснутые зубы он, как другие люди при других обстоятельствах, выкрикивали: "Получи, фашист, гранату!"
– Ааааааааааааооооооооооууууууууууууууииииииииииииииии!!! – нечеловеческий вопль к концу перешел в душераздирающий стон и утонул во всхлипах и бульканье.
Иван почувствовал, что волосы встали у него дыбом, и невольное сочувствие к злополучному колдуну робко шевельнулось где-то в бездонных глубинах его души. Собравшись с моральными силами и настроившись на самое худшее зрелище, которое могло предстать перед ним, Иванушка быстро, но осторожно выглянул из-под своей дыбы.
Зрелище действительно было не для слабонервных.
Особенно впечатляюще смотрелась ведерная фарфоровая супница, временно исполняющая обязанности головы, и традиционный торт с кремом во всю грудь, медленно смываемый остатками огнедышащего борща, ручейками вытекающими из района ушей. Кроме того, на ужин у них была бы яичница с помидорами и колбасой, кетчуп, сметана, фруктовый салат и чай со сгущенкой. Все, как минимум, на пять персон.
И расшатанные нервы Ивана не выдержали.
– Я убью тебя, недоносок, я разрежу тебя на кусочки!!! – загробный голос из глубины супницы вряд ли помог положению.
Но пока царевич, икая и давясь от смеха, пытался вспомнить правильное заклинание огня, Вертизель, к сожалению, вспомнил свое первым, и пузатая посудина с голубыми цветочками разлетелась в мелкую пыль.
– Я выжгу твои поганые кишки!!! – проревел колдун, и кипящий огненный шар вылетел у него из ладони.
Если бы царевич был бы менее разворотлив, на этом бы наша история и закончилась бы, и на ее последней странице можно было бы разместить точно такую же картинку, как и в "Приключениях Аники-воина". Но Иван успел увернуться, и пыточная машина справа брызнула во все стороны раскаленными клинками.
– Криббль, Краббле, Круббле!!! – и только многовековая практика левитации спасла колдуна от участи "железной девы" за его спиной, более точным названием которой стало "железный лом".
– Ах, ты так!!! Ах, ты, гаденыш!!! – изумление, унижение, ярость – такой коктейль не сулил ничего безболезненного и хотя бы относительно быстрого самозваному чародею.
Иванушка кинулся на пол, и там, где только что был его живот, в стене появилась оплавленная по краям сквозная дыра.
– Криббль, Краббле, Круббле!!!..
– Я сниму шкуру с тебя живого!!!..
Огненные струи и шары, шипя, летали по залу, как по вамаяссьскому новогоднему небу, и очень скоро пол, стены, и потолок замка стали напоминать исполинский дуршлаг, а при каждом новом ударе где-то что-то подозрительно стучало, скрежетало и звенело.
Вот эстакада, на которую только что перелетел Вертизель, с грохотом рухнула и занялась, но уже с противоположного балкона вместе с очередным огненным шаром донеслось:
– Подохни, щенок!!!
Опалив лицо и волосы царевичу, сгусток пламени проделал еще одно окно интересной формы с видом на звезды.
– Криббль, Краббле, Круббле!!!
Балкон в вихре горящих опилок обрушился, балахон колдуна вспыхнул, и стараясь погасить огонь, тот потерял драгоценные секунды.
Иван первый раз успел прицелиться.
– Криббль, Краббле, Круббле!!! – прозвучало смертным приговором Вертизелю.
– Шшшш-хлюп... – прозвучало смертным приговором Ивану.
– Криббль, Краббле, Круббле?..
Из голенища вылетела парочка влажных искр и пошел белый дымок.
– Криббль, Краббле, Круббле!!! Криббль, Краббле, Круббле!!! Криббль, Краббле, Круббле!!!..
Огнемет молчал.
"Так нечестно!!! Они не предупредили, что эта штука может кончиться!!!"
– Криббль, Краббле, Круббле!!! Криббль, Краббле, Круббле!!!
– Ага, ублюдок... Наша игрушка, кажется, сломалась.. – голосом Вертизеля можно было отравить гадюку. – А СЕЙЧАС ПОИГРАЮ Я, – и невидимый кулак смачным апперкотом отшвырнул царевича на груду камней, пять минут назад еще бывших колоннами.
Из-за могильного холода, разливающегося из области желудка, и заставляющего цепенеть тело, мысли и душу, он не чувствовал больше даже ожогов и ран.
"Невидимость! Сделайся невидимкой!" – истерично пискнул здравый смысл перед тем, как ледяная волна ужаса захлестнула и утопила и его.
Пока Иванушка, скрипя зубами от проснувшейся некстати боли, засовывал ногу в сапог, колдун уже подошел вплотную, склонился над ним и ухватил костлявой рукой с выросшими вдруг острыми когтями за обгоревшие остатки волос. Иван почувствовал, что цепенеет, что чужая злая воля сковывает его по рукам и ногам, и что через секунду он и пальцем не сможет пошевелить, даже если Вертизель будет резать его живого на порции.