Волк уставился на Кота, и ему на мгновение показалось, что у того целых восемь лап! Одной паяет, другой отправляет в рот ложку варенья, в третьей держит раскрытую книгу...
Кот кашлянул:
– Подай канифоль, пожалуйста...
Волк заморгал, отгоняя пугающее видение.
– Какой ужас... – пробормотал он. По его мохнатому телу прошла дрожь. – И всё из-за одной бабочки?!
– Да, – спокойно подтвердил Кот и вернулся к работе.
– Но постой! – не успокаивался Серый. – У Ивана же никакой третьей руки не выросло!
– Может, ты не всё про него знаешь?
– Секунду!
Волк открыл дверь и втащил в комнату растерянного царевича.
– Вань, у тебя есть третья рука? – с тревогой спросил он. – Можешь не стесняться – тут все свои!
– Нет... а что? – испугался парень.
– Не торопись, подумай!
Иван уже пришёл в себя и отмахнулся:
– Чего думать-то? Если б была, я б заметил!
– А Кот говорит, что если бабочка махнула крыльями, то у человека вы-растает третья рука и он всё забывает! – заявил Серый, по-своему пересказывая слова учёного.
Тот обстоятельно поправил Волка:
– Нет, я говорил, что если бабочку прогнать, то мир уже не будет прежним!
Иван задумался, и тут его осенило! Он схватил Волка за лапу и взволнованно заговорил:
– Точно! Бабочка! Она... у неё эта фотография на тумбочке! Это любимая её, потому что она на ней очень хорошо вышла. Только ей бабочка никогда не нравилась, потому что бабочка цветовой акцент смещает – ну, так она говорит. Понимаете?!
Кот вскинул брови:
– Молодой человек, а вы говорите, чтобы вас кто-нибудь понял, или просто говорите?
– Да что тут не понять? – всплеснул руками Иван, но всё же объяснил: – Бабочка на мой костюм села, а она её прогнала! Прямо перед свадьбой!
– Уже чуть лучше, – хмыкнул Кот. – Перед чьей свадьбой?
– Перед нашей! – растерянно отозвался Иван. – С Василисой... Ты ж был на ней!
– Я вас впервые вижу, молодой человек, – отрезал учёный. – А Василиса не замужем. И не была никогда.
Сообщив эти страшные новости, Кот отвернулся и вновь принялся паять.
– Кот, ты чего? Ты ж сам сказал – бабочка! Ну, чего ещё надо?! – возмутился Волк.
– Я сказал – в теории, – терпеливо пояснил учёный. – А тут тяжёлый клинический случай. Я не знаю, чем помочь товарищу. Всё, извините, я занят.
– Пойдём, Серый... – уныло позвал Иван.
– Секунду. Кот, тебе бумажный слоник не нужен? – спросил Волк.
– Спрашивал уже! – проворчал Кот.
Волк вздохнул, и они с Иваном вышли из комнаты.
Глава третья
Главное – не волноваться
Ночью Ивану не спалось. Волк устроил его в своей комнате и сам-то давно уже храпел, а царевич всё лежал с открытыми глазами. Вдруг он подскочил и принялся трясти друга.
– Серый! Я знаю, что делать! – воскликнул он.
Волк спросонья только глазами хлопал:
– А? Что? Кто?!
– Я придумал! – возбуждённо закричал Иван.
– Ваня, тише! – испуганным шёпотом осадил его Волк. – Население разбудишь!
Иван только рукой махнул, сорвался с места и выскользнул из комнаты.
– Ваня, стой! Куда ты?!
Серый бросился за ним.
Иван пробирался по коридорам дворца, а Волк бежал следом, надеясь остановить безрассудного царевича. У двери, которую парень собрался открыть, Серый наконец нагнал его.
– Ваня! Ваня, подожди... – взмолился он. – Это же покои Василисы!
– Хм... А то я не знаю! – отозвался Иван. – Мы всем всё сейчас докажем!
Он решительно взялся за ручку двери, но вдруг замер и обернулся к Волку.
– Эх... Всё собирался смазать петли, да руки так и не дошли... – сокрушённо заметил он.
– Нет, Вань, это ноги не доходят, а руки только коротки бывают, – прокомментировал Волк.
– Да? Ну, тогда не должна заскрипеть...
Иван осторожно приоткрыл дверь, и тут же раздался ужасный скрип. Волк в ужасе схватился за голову, а парень уже скрылся внутри.
Иван на цыпочках подкрался к кровати Василисы и невольно залюбовался. Не отрывая взгляда от спящей девушки, он сделал ещё шаг, но споткнулся о лежавшую на полу игрушечную обезьянку и неуклюже повалился прямо на прикроватный столик! Раздался грохот, со стола посыпались вещи, и Иван едва успел поймать фотографию в рамке. В этот момент веки у Василисы дрогнули, и царевич испуганно замер на месте.
Тут Волк просунулся в дверь, выдернул Ивана из комнаты, и они застыли в коридоре у входа в спальню, унимая дрожь в коленках. Иван бережно прижимал к груди фотографию. Волк потянул было его прочь, но вдруг вжался в стенку. По коридору плёлся сонный Царь в ночной рубашке и колпаке.