Иван царевич и серый волк
Жил-был на свете царь Берендей. И было у царя три сына: Дмитрий, Василий и Иван. Дмитрий отличался силушкой богатырской, Василий - хитростью звериной, а Иван - поздний последыш - просто так любим был батюшкой.
У царя Берендея был сад с чудесными яблонями, на которых росли волшебные яблочки, молодильные, что возвращали силу немощному и красоту - уродливому.
Повадился вор ночами яблочки воровать. Царь от нервов перестал есть и спать, наказал сыновьям найти ворога да поймать.
Старший сын, Дмитрий, вышел вечером в сад, стал сторожить, да сон его сморил. Наутро сказал отцу, что не видал никого.
Средний сын, Василий, вышел в сад, расставил силки на всякий случай, но тоже уснул. По утру силки были пусты. Отцу он сказал, что никого не видал.
Однако яблоки пропадали.
Отправился в дозор младший сын, Иван. Он и так поздно ложился, потому ночь продержаться ему легко было. Увидел он, как в самый темный час в саду вдруг светлее стало. Пошел он на свет и увидел на яблоне птицу дивную - перья с отливом золотым, мерцают в ночи, да жар от них идет, клювом алмазным яблочко молодильное клюет, круглым янтарным глазом на Ивана косит.
- Вот падлюка! - восхищенно выдохнул Ваня и стал к птице подкрадываться. С виду она его не боялась, но и в руки не далась - вспорхнула в последний момент и улетела в ночь. Ваня бросился было за ней, да вскоре упустил из виду, даром, что птица светилась.
Поутру царь Берендей спросил у младшего сына, как прошел его дозор, Ваня во всем и признался. Братья посмеялись над его криворукостью, а царь велел всем сыновьям отправиться на поиски диковинной жар-птицы и привезти ее во дворец.
Сели братья на коней и отправились в разные стороны.
Ехал Иван три дня и три ночи, устал, решил отдохнуть. Стреножил коня, спать улегся, а как проснулся - не нашел верного скакуна, лишь подковы на земле лежат. Погрустнел Ваня, но что поделать, пешком дальше пошел.
Зорко следили за юным царевичем волчьи глаза. В волчьем брюхе переваривался конь.
"Нехорошо вышло, - подумал волк. - Теперь парнишка пешком тащится. Упорный какой - на сто верст вокруг ни одного села нет. Или упоротый..."
Волк наблюдал, как царевич, идя по дикому лесу, не таясь, песню напевает и цветочки-веточки обрывает, венок искусный плетет, в дороге себя развлекает. А за ним по пятам хищники крадутся, косточки его взглядами делят.
Волк шугнул было зверье лесное, да ненадолго того страха хватило - голод сильнее.
"Спасать надо. Сожрут", - решил волк и выбежал на тропинку перед царевичем.
- Привет тебе, добрый молодец, - сказал волк человеческим голосом. Да таким сочным баритоном, что Иван икнул от неожиданности. - Это я твоего коня съел. Запрыгивай мне на спину, довезу тебя куда надо.
- Здравствуй, волче, - с улыбкой поклонился Иван.
"Точно упоротый, - решил волк. - Либо чердак потек, либо незнакомых грибов в лесу наелся".
Тем временем царевич нахлобучил волку на шею свой венок размером с лошадиный хомут, залез на спину, уцепился за загривок и ласково пяточками ткнул, мол, поехали.
- Как звать тебя? - спросил волк.
- Иваном, я младший сын царя Берендея.
- Так это, к Берендею в другую сторону, - опомнился волк.
- Да не домой мне надо, - похлопал царевич по звериному боку. - Еду я искать жар-птицу, что повадилась у батюшки молодильные яблочки в саду воровать. Отец велел найти и привезти ему это чудо.
- Тоже мне чудо, - буркнул волк. - Орет голосом гадким, серит везде, что попало не жрет. И зачем она Берендею?
- Так ты знаешь, где ее найти?! - воскликнул Иван. - Отвези, будь добр!
- Ладно уж, отвезу, - согласился волк.
Радостный царевич наклонился и звонко чмокнул его меж ушей.
"Упоротый, но вежливый", - подумал волк.
Темной ночью остановились у крепостной стены. Ссадил с себя волк царевича, говорит ему:
- Слушай внимательно, Ваня. Полезешь сейчас через стену, дойдешь до терема. Сторожа спят, не бойся. В тереме увидишь окно, на окне стоит клетка, в ней - жар-птица. Ты птицу возьми, за пазуху сунь, а клетку не трогай. Понял меня?
Царевич кивнул и полез через стену. Сидит волк, ждет Ивана, хвостом нервно по земле бьет. Вдруг в тереме шум да звон, крики, птичьи вопли. Сторожа забегали, слуги заметались.
"Дурак. Нашел кого за птицей отправить, - вздохнул волк. - Лучше бы сам принес".
Ближе к утру вышел царевич через ворота. Волк - к нему.
- Ваня, ты нах... зачем клетку трогал?!
- Знаешь, волче, - рассеянно проговорил царевич, поглаживая того между ушами, - смотрел я на птицу, да на клетку, и думал. Как мне эту птицу отцу-то нести? Она ж не сидит спокойно, клювом своим меня исклюет. Да и горячая она аки уголек красный, как без клетки ее тащить?
- Как выбрался-то? - вздохнул волк. Парнишка дело говорил. И ласка его немудреная приятна была.
- Царь Афрон пожурил меня, что я как тать лесной пробрался к нему. Сказал, что и так бы эту птицу поганую Берендею отдал, а теперь сердит и требует оказать ему услугу - у царя Кусмана коня златогривого достать и ему привести. Только я вот не знаю, в какой стороне этот царь Кусман живет. Географию плохо учил.
- Я знаю. Садись.