На вторую ночь пришлось волку с царевичем с подветренной стороны от прекрасной девицы лечь. Не готово было тело девичье одной сырой капустой питаться.
"Лучше б ты мясо жрала, - думал волк, укрывая нос лапой. - Мертвая энергия попроще капустного духа будет!"
А царевич вторую ночь к нему прижимался, рукой обнял и ногу на бок закинул.
Волк лизнул его в макушку лохматую и вновь спал, как убитый.
- Давай, веди девицу Кусману, - напутствовал волк. - Забирай коня и поедем. А ежели Кусман воспротивится, скажи, что иначе его Кондратий хватит.
- А кто такой Кондратий? - удивился царевич.
- Рано тебе это знать, Ваня.
Царевич кивнул, и повел Елену к царю. Кусман любовался девицей, ручки целовал, велел отмыть с дороги, одеть в шелка, накормить. Елену увели служанки, а царь на Ивана уставился.
- А не обманул ли ты меня, Берендеев сын? Точно ли это Елена Прекрасная? Больно худая она, да чумазая.
- Не в карете вез, вот и испачкалась, - пожал плечами Иван. - Но та самая, что ты просил. Отдавай коня, как обещал.
- Не торопись, Ванюша. Испей вина, покушай. Отдохни с дороги.
Иван нахмурился.
- Ждут меня, не могу остаться.
- Да подождут денек-другой, коли ты так важен...
- Передать тебе велено - отдай коня, иначе тебя Кондратий хватит.
Кусман побледнел, руки его затряслись. Велел он сразу же коня златогривого Ивану выдать и за ворота вытолкать.
Вывел царевич коня златогривого за резные ворота, а там его и волк дожидается.
- Ну что, на коне теперь поскачешь, Ваня? Слезешь со спины моей наконец? - хитро спросил волк.
Царевич в ответ вздохнул устало.
- Успел надо мной посмеяться Кусман в последний момент, седло женское велел на коня надеть. Не доглядел я. Можно я еще немного на тебе покатаюсь?
И глазами большущими в волчьи очи глянул. Сглотнул волк громко и молча кивнул.
Не успели они отъехать далеко от терема Кусмана, как услышали крики за спиной. Обернулись - бежит за ними, юбки чуть не до пояса задрав, Елена Прекрасная. Добежала до них, отдышаться не может.
- Ваня, - прохрипела девица. - Ты это, вези меня к какому другому царю. Этот мне не подходит.
Царевич захлопал глазами, рот приоткрыл.
- Чем тебе Кусман не угодил? - проворчал волк.
"Вот пигалица, я так хотел снова с Ваней наедине остаться".
- Старый он, страшный, мясо ест трижды в день, пьян постоянно и ко всему прочему - две жены у него уже есть! - выпалила она.
Волк зашелся лающим смехом, но затем сразу умолк, как услышал:
- А вообще, сам меня в жены бери. Ты, царевич, молод, красив, не глуп. А мясо я тебе прощу.
Иван так и остался рот открывать-закрывать, как рыба.
- Ну уж нет! - вскинулся волк.
- А чего так? - прищурилась Елена. - Чего ты за него отвечаешь? Пусть он сам решает. А, Вань?
Царевич клацнул зубами, подсадил Елену на коня златогривого, сам забрался на волка.
- Поехали скорее. Темнеет.
В дороге оказалось, что конь златогривый не менее привередлив, чем Елена Прекрасная. Волк скрипел зубами и ворчал в полголоса. Царевич благодушия не терял, трепал его по шее, почесывал ухо и приговаривал, что совсем немного до царя Афрона осталось. Тому и коня отдадут, и Елену пристроят.
- Отсыпь мне, Ваня, грибов своих чудесных. Хочу как ты - мир добрым да радужным видеть, - ответил волк на очередные слова царевича.
В ответ Иван только рассмеялся и снова погладил по шее. Только совсем уж ласково, будто и не зверя.
На ночь остановились они у ручья. Искупали фыркающего коня, постирали пыльные одежды, сами помылись. Волк не торопился в ручье мокнуть - сказал, что шерсть долго сохнуть будет. А сам дождался темного часа, оставил Ивана одного и поспешил к воде.
"Не будет шерсть долго сохнуть, если ее не мочить!" - решил волк. Перекинулся добрым молодцем и вдоволь накупался. Обсох быстро, снова стал волком и вернулся к царевичу, пока тот совсем не продрог.
На следующий день волк снова давал совет царевичу.
- Иди к царю Афрону, отдай коня, предложи бабу... то есть, Елену. А лучше скажи, что они дуплетом прилагаются! И требуй тут же птицу! Коли заартачится, скажи Кондратий его хватит.
- Так и не скажешь мне, кто такой Кондратий? - улыбнулся царевич.
- Не скажу. Рано тебе о нем знать. Иди уже, Ваня. Жду тебя здесь.
Иван отправился к Афрону, выдал удивленному царю комплект, расхвалил коня златогривого и Елену Прекрасную. Потребовал обещаную плату.
- Да забирай ты эту птицу, - отмахнулся царь Афрон. - Вот только на кой мне Елена Прекрасная? Супруга моя меня со свету сживет, ежели ее увидит.
- У нас уговор, - возразил царевич. - С тебя птица, а с меня конь златогривывй. К коню тому уздечка золотая прилагается. И еще седло богатое. И Елена Прекрасная. А коли не сдержишь слова, хватит тебя Кондратий.
Поклонился царевич побледневшему царю, подхватил клетку с вопящей жар-птицей и поспешил удалиться. Вышел за ворота, бросился к волку, вскочил на спину.
- Скачи домой, волче. Царь-батюшка наверняка заждался.
"Да откуда ж ты прыткий такой всязлся на мою голову? - подумал волк. - Надо бы с Берендеем увидеться. Поговорить о воспитании детей".
Ночью темною проснулся волк от шума неясного. Хоть и были они одни, а все царевич ему под бок укладывался, в шерсть густую зарывался, отказывался спать один у костра. Подскочил волк, зарычал в темноту, разбудил Ивана.
- Что такое? - спросил сонный царевич.
- Едет кто-то. Копыта по земле стучат, к нам приближаются.
Уже совсем рядом был слышен перестук копыт. Из-за дерева чуть не налетел на них конь златогривый, а в седле на нем сидела Елена Прекрасная. Испуганная немного, но больше злая.
- Вы на кого меня оставили, ироды?! - возопила она.
- Да чем тебе царь Афрон-то не угодил? - рыкнул волк.
- Женой своей мегерой! Подкаблучник! Размазня! - разорялась Елена. - Глаза б мои его не видели!
- Вот бабы пошли, все им не так, - вздохнул волк.
- Ваня! Женись на мне! Буду тебе верною женою! Заботиться о тебе буду! Детишек рожать, очаг хранить!
Ваня скорчил лицо скорбное, покачал головой.
- Не буду я тебе мужем. Не дождешься от меня чувств ответных, мое сердце уже занято.
"Вот те раз, - подумал волк. - Катаю тут его на своем горбу, ништяки всякие достать помогаю, а у него уже занято!"
И тут же осекся, устыдившись собственных мыслей.
Елена было воздуха набрала, чтобы возмутиться, да сдулась, не начав. А после всхлипнула и залилась горькими слезами.
- Да что ж это делается-то а? Девицу младую, пригожую, да прекрасную замуж никто не берет! Что за мужик пошел?! То болтунЕц, то многоженец, то слюнтяй! Еще мужеложца не хватает до полного счатья!
- Это кто тут болтунец?! - рявкнул волк. Заалевший щеками царевич благоразумно молчал.
- Царь Далмат, кто же еще?! Сосватали меня к нему, требовал он самую прекрасную деву в округе. Калым уплатил немалый. А как я в его покоях оказалась, поглядел на меня, почесал свой срам, да признался в бессилии мужском. Все надеялся на красоту мою. Но не помогло. Полгода я у него в садах ерундой маялась, пока вы меня не украли. Думала, вот она, жизнь начинается. А так еще хууужеееее...
Разревелась девица горше прежнего, даже конь златогривый ее губами бархатными по голове погладил. Волк подошел ближе, положил лапу на плечо.
- Не горюй, Елена, найдем мы тебе жениха.
- Да где ж его найтииииии-и?
- У меня братьев двое. Старших, - откликнулся царевич. - Дмитрий и Василий. Выбирай любого, кто больше по нраву.
Елена подняла на него заплаканные очи.
- Не врешь? Не женатые?
- Да когда за жар-птицей отправлялся, не были еще.
Елена горло прочистила, протерла глаза рукавом, сморкнулась сквозь пальцы.
- Тогда едем к отцу твоему. Буду жениха себе выбирать.
На том и порешили. Улеглись спать.