Вошли они в сад яблоневый.
- Вот они, владения царя-батюшки Берендея, - повел рукой Иван. - Не простые это яблоньки, да волшебные. Яблочки здесь растут молодильные. Просто так кушать не советую. Лучше сидра из них испейте, справный напиток получается. А пирог - так и вовсе чудесный. О, а вот и брятья мои. Встречают!
Остановился волк, встал рядом с ним конь златогривый. Иван соскочил с волчьей спины, к братьям подался.
- Братцы! Я жар-птицу достал! И коня златогривого привел! И Елену Прекрасную! Птичку я батюшке подарю, а вы смотрите, кому что гоже - кому конь, кому девица.
Братья опешили, но присмотрелись. Старший хмыкнул, подошел к Елене, заглянул в кари очи.
- Пойдешь за меня замуж? Царицею будешь. Наследников мне нарожаешь. Все с тебя пример брать будут.
Елена смерила его взглядом. Красив, высок, в глазах огонь, плечах сажень косая, штаны спереди палаткой натянуты. Помахала она ресницами, кивнула несмело.
- Конь-то какой дивный, - говоил средний, заглядывая тому в зубы. - Красивый, статный, выносливый.
Сорвал Василий яблочко волшебное с дерева, коню подал. Учуял конь фрукт необыкновенный, подобрал с ладони мягкими губами, хрупнул с удовольствием.
- Вот и чудно, - улыбнулся Иван, оказавшись поблизости. Прижимал он к груди клетку золотую с жар-птицей. - Айда к отцу.
Усадил Дмитрий Елену на коня, Василий хворостиной задал коню направлени по крупу. Обернулись страшие братья к меньшому.
- Давай сюда птицу, сами отцу отнесем, - сказал Дмитрий.
- А как же я? - смутился Иван.
- А ты сгинул в походе, - ответил Василий.
- Но я же... верхом на волке, через тридевять земель,.. правда, волче? - обернулся Иван, а волка и след простыл. Повернулся царевич к братьям, нахмурился, протянул им клетку с жар-птицей. - Больно нужна мне эта птица! Орет по ночам, в еде привередлива и срет где ни попадя. Забирайте.
Дмитрий взял клетку, а Василий вынул кинжал из ножен.
- Не пойдет так, Ванюшка. Все равно отцу проболтаешься, как сам все это добыл. Отец осерчает, погонит нас на дальние границы. А нам того неохота.
Иван вскинул голову, посмотрел открыто.
- Не скажу ничего отцу, слово даю. А если вы от меня сейчас не отстанете, вас Кондратий хватит.
Ответом ему был молодецкий гогот.
- Это как так - хватит? - хватался за живот Василий.
- Какой еще Кондратий? - вытирал слезы Дмитрий.
- Я - Кондратий, - ответили из темноты.
Следом что-то метнулось, Дмитрий получил под дых, а Василий - в челюсть. Иван зажмурился, замер на месте, дрожа от вскриков и ударов. А когда тихо стало, приоткрыл один глаз.
Над поверженными братьями стоял спиной к нему мужчина. Высокий, мускулистый, нагой, с темными волосами, заплетенными в небрежную косу до середины спины. Такой, каким видел его Иван у ручья. Царевич выдохнул рвано, мужчина обернулся к нему, прожег взглядом желтых глаз.
- Спасибо, что не бросил меня, волче, - несмело улыбнулся царевич. Сделал шаг навстречу, приложил ладони к волчьим щекам. - Какой же ты красивый.
Грубая рука легла поверх Ивановой ладони, веки прикрыли желтые глаза.
- До чего же ты странный, Ваня, - хрипло ответил волк. - Странный, но такой родной. Когда ты узнал?
- Я еще до встречи с Кусманом начал догадываться. А на обратном пути у ручья за тобой подсмотрел.
Царевич улыбнулся, привстал на цыпочки, прильнул губами к волчьим губам, провел языком, скользнул в чужой рот. Сильные руки прижали Ивана к твердой груди, поцелуй сделался жарче, чужие губы - напористее и вот уже не Ваня целует оборотня, а оборотень Ваню.
Оторвавшись, когда уже воздуха не хватало, царевич прильнул щекой к горячему плечу.
- Пойдем отсюда, волче. Нечего нам сдесь делать.
- Куда же ты собрался? - хмыкнул волк.
- Да куда глаза глядят, лишь бы с тобой.
- А что братья отцу твоему скажут? Куда ты делся?
- Скажут, что Кондратий хватил.