— Основное оружие бизнесмена, — ответил Влад, — совсем другое.
— У меня такое впечатление, — проговорил толстый М. Глинников, — что мы наткнулись на какой-то Мачу-Пикчу.
Пашка шумно вздохнул и сказал, что его только одна мысль утешает… Но договорить ему не дал откуда-то выскочивший петух: он стремительно побежал по траве, переваливаясь с боку на бок и подскакивая, взлетел на какую-то черную кучу, упруго захлопав крыльями, вытягивая тощую шею в черно-рыжих перьях явно для трубного гласа, но, не проронив ни звука, спикировал вниз и исчез.
— Нас засекли, — коротко бросил Пашка.
— Значит, деревня жилая, — сказал М. Глинников.
— Если этот петух не одичавшая особь, — ответил Пашка. — Он ведет себя, как партизан.
— Или у него ангина, — заметил Влад.
Они двинулись в лабиринте буровато-зеленого бурьяна следом за петухом, и где-то в глубине этих зарослей раздался неистовый крик.
— Шашки наголо, пушки к бою, — прокомментировал Пашка.
Они прошли мимо непонятной железной конструкции, и Влад предположил, что это скелет социализма, обогнули завал из земли, кирпичей, шифера, дырявых ведер и трухлявых бревен и увидели еще два дома. Один стоял с заколоченными окнами и полуразобранной крышей, а другой, кажется, был цел. Крыша этого дома была похожа на лоскутное одеяло; темнела кирпичная труба; на плетне висели чугунки, тряпки, кирзовый сапог. Возле навозной кучи стояла выбеленная дождями и солнцами телега, вросшая колесами в землю, с одной оглоблиной, торчащей как кость. За плетнем тянулись длинные картофельные полосы, грядки с зеленью, даже какие-то цветы желтели на длинных ножках. И на поленнице дров под липами исступленно бия себя по бокам крыльями, драл глотку черно-рыжий петух.
Вид этого возделанного сирого уголка после обширных одичалых просторов вызывал изумление, какое, наверное, в самом деле, могли испытывать испанцы, узревшие поля маиса и золотые крыши в дебрях новооткрытой земли.
Друзья озирались. Петух надрывался на поленнице. Между лопухами метнулась черно-белая кошка, юркнула под порог.
«Глядите», — вдруг промямлил Пашка ослабевшим голосом, кивая на окошко.
В темном окне бледнело пятно. Кто-то стоял у окошка, глядя на улицу.
— Ну вот и отлично, — сказал Влад.
Они приблизились к дому. У окна стояла простоволосая седая старуха.
— Здрасьте, — проговорил Пашка, слегка пригибая голову.
Лицо старухи оставалось бесстрастно и неподвижно. Оно было крупным, с высоким белым покатым лбом, впалыми щеками в трещинах морщин, большим носом с горбинкой и глубоко запавшими очень светлыми глазами.
— По-моему, нас здесь не ждали, — сказал Пашка.
— Паш, — проговорил Влад, — узнай ты у нее, не приезжал ли сюда Тюфягин, Игорь Алексеевич.
— Да сюда только на танке доедешь!.. Пусть идет М. Глинников, он язык набил на интервью.
— Ты более народен, — возразил М. Глинников, шевеля бровями.
— А ты похож на Брежнева. Это старой мадам напомнит молодость.
— Ладно, вы… бойцы! — бросил Влад и решительно шагнул к крыльцу.
Пашка с М. Глинниковым наблюдали за ним, — как он всходит на просевшее крыльцо, берется за черную от ржавчины и старости ручку, тянет за нее, и дверь, обитая изнутри войлоком, открывается и Влад исчезает в полусумраке сеней. После этого они перевели глаза на старуху. Она все так же маячила в окне, неотрывно глядя на улицу. За ее спиной вырисовывались очертания громоздких часов на стенке.
М. Глинников с Пашкой прислушались. Но петух хлопал крыльями, вытягивал шею в редких перьях и на удивление громко и сочно кукарекал. Эхо разлеталось по окрестным склонам и березовым лабиринтам леса. Влада нигде не было видно. И старуха продолжала смотреть на улицу.
— Какая-то она странная, — пробормотал Пашка.
Наконец на крыльце появился Влад, вид у него был обескураженный.
— Ну что, где они спрятали связанного директора? — спросил Пашка.
— Похоже, она глухая, — ответил Влад, пощипывая светлые усики.
— Ха, но к окну-то подошла?
— Это что, как-то связано со слухом? Человек на ногах ходит, а не на ушах.
— Индукция! — воскликнул Пашка, постукивая себя по лбу. — Или дедукция… Как правильно, Глинников?
— Логика, — подсказал тот.
— Именно, — подхватил Пашка. — Услышала петушиный ор и подошла.