Тот разглядывал грязный прямоугольник бумаги с выцветшими каракулями. «Не разберешь», — пробормотал он.
— Чего там разбирать, — Пашка ткнул пальцем, — «куда» — Глинская обл., Еленевский р-н, дер. НОВАЯ ЛИМНА.
— А кому письмо? — спросил М. Глинников, заглядывая через плечо Влада.
— Как кому? Глинникову М. и остальным следопытам.
— Пра… Стерлось.
— Дай-ка. — М. Глинников взял конверт. — По-моему, Пра-со-ло-ву. Или «вым». — А откуда?.. Тут пятно.
— Ниоткуда. Главное: вот вам НОВАЯ ЛИМНА! — торжественно провозгласил Пашка. — Я же чуял, что там что-то найдется. Пожалуйста. А вообще там полный срач. Входя, сразу можно свалиться в погреб, — полы наполовину разобраны. Меня только шестое чувство спасло. Или седьмое. Со счету собьешься с этими парапсихологами и всякими Чумаками.
— И что нам дал этот эксперимент? — спросил Влад. — Тезис верен? Не верь глазам своим? Даже в ПУСТОМ ДОМЕ можно что-то отыскать. Но людей ты там не встретил?
Пашка поежился и встряхнулся.
— Сквозь потолок кусок толя свешивается — натуральный жмурик. Если б не яма на выходе, сразу выскочил, а так пока по балке пробирался, одумался, повернулся, смотрю: да это какая-то рвань! Но мне показалось, что там кто-то бывает. Зверь или человек. — Пашка оглянулся на дом и передернул плечами. — Больше я туда не пойду. Нехорошо на душе, блин, как-то. Как будто там кого-то замочили.
Влад посмотрел на него.
— Ладно, что тут топтаться, паранойю распалять. Ретируемся.
— Куда? — с надеждой спросил Пашка.
— Сядем на опушке, подождем немного.
— Сколько?
— Ну, час.
— Ловлю на слове, капитан! — воскликнул Пашка. — Глинников, ты слышал? Сверим часы!
Откуда-то из-за леса наплывал звук мотора. Они замолчали, прислушиваясь.
— Техника?
Вскоре стало ясно, что это самолет. Небольшой самолет летел довольно низко над лесистыми холмами напротив леса, где они сидели на опушке в серебристых травах с метелками.
— Пожарники? Или ваш КБ собственной персоной?
Они провожали самолет взглядами.
— А помните «Последний дюйм»? — вдруг спросил Влад.
Все посмотрели на него, на растрескавшуюся кожанку, отец Влада, Андрей Никитаев, был летчиком гражданской авиации; Влад в военкомате просился в Воздушные Силы, но его заперли на море, в Северодвинск. Но и до и после службы Влад больше любил землю — колесить по дорогам на «Яве», потом на «Чезете» в летном кожаном шлеме отца и в его прочной куртке, мечтая о настоящем «Харлей Девидсоне» с рабочим объемом цилиндров 1300 кубов и пятиступенчатой коробкой передач.
— Еще бы, — сказал М. Глинников и тихо напел. — «Какое мне дело до вас до всех, а вам — до меня!» Апофеоз индивидуализма в стране лучезарного коллективизма. Такое не забывается.
— Крутой был мужик, барракуда.
— Этот фильм был путеводной звездой, — сказал Влад. — Я его вспоминал над Атлантикой, сидя с банкой «Будвайзера», купленного в Хитроу на пересадке, в лайнере по дороге в Новый, черт, свет!
— А «Генералы песчаных карьеров»? — спросил М. Глинников. — «Старик и море», «Праздник, который всегда с тобой»?
— Что-то я таких фильмов не бачил, — заметил Пашка.
— И «ABBA», — добавил Влад. — Кстати, впервые я его увидел в глуби Скобаристана. Гнал после дембеля на запад, думал схватить сразу за хвост свободу и уже не упускать. Проезжал мимо кинотеатрика-сарая в заштатном городишке, глядь — чуть не обомлел: «ABBA». «Яву» поставил в соседнем дворе, зашел в подъезд, типа, живу здесь, ну или к кому-то в гости, чтоб не угнали, а сам через пять минут вышел и в кинотеатр. Так не только посмотрел фильм, но и познакомился с юной скобарейкой в тугой юбчонке, пил кубинский ром.
— Ах! — воскликнул Пашка, ломая загорелые руки с толстыми запястьями. — Все это так охренительно!.. Особенно про ром.
— Вшивый все про баню, — мрачно реагировал Влад, приваливаясь спиной к березе, скрещивая руки на груди и закрывая глаза.
— Если бы я знал, что будут такие догонялки, взял бы транзистор.
— Ну и взял бы.
— Так я думал, сразу на озера, а там не поскучаешь.
— Ты любишь детективы, Паш? — спросил М. Глинников.
— Кто их не любит. Засасывает, зараза.
— По-твоему, как ведутся расследования? Это только в кино все мечутся как ошпаренные.
— Да какое это расследование. — Пашка махнул рукой. — Давай расскажи про скобарейку, Влад.
— Что я тебе, Шехерезада, — отозвался Влад, зевая.
М. Глинников лежал на боку, подперев голову рукой и грызя травинку. Пашка сидел на сухом бугре и озирался по сторонам, высматривая толмача, как они называли между собой того, кто должен был здесь появиться и разрешить все их сомнения. Хотя, какие тут могут быть еще сомнения? Они молчали, слушая лесные шорохи и неясные писки, чьи-то вскрики. Комары донимали их, и Влад попросил Пашку развести дымокурчик. «Да уже тут осталось всего-ничего», — проговорил Пашка, но нарвал бересты, наломал веток, зажег костер. Запахло берестяным дымом…