— Вообще-то здесь уместнее услышать какой-нибудь фолк, — сказала Маня, взглядывая на смуглого Алекса. Он в недоумении оглянулся. — Ну, а не фугу. Какую-нибудь «Мельницу», «Отаву ё».
Алекс пожал плечами и сказал, что он и сам не большой любитель классики. Это Егор вдруг проникся ею… Но это только на первый взгляд очень кривая ассоциация, — насчет романских лип. Если копнуть, то можно, например, обнаружить, что когда-то эти земли раздавались ревностным католикам. Глинск ведь полтораста лет был польско-литовским. Король Сигизмунд сажал тут своих шляхтичей и среди них были Плескачевские. А это фамилия Егора. Так что, возможно, его предки были не только граборами, но и органистами где-нибудь в Кракове или Каунасе. Обычная история обнищания рода. Правда, Егор ничего об этом не знал. Тогда еще недоступны были «Родословные доказательства дворян Глинской губернии». Маня хотела что-то спросить, но вдруг замолчала.
Внизу, за красноватыми прямыми крупными стволами черной ольхи мерцала в черных берегах с торчащими корнями чаша воды.
— Ну вот родник, — сказал Алекс.
Чаша была неправильной формы. Полукругом ее охватывали колонны черной ольхи. А в пролом и вытекал светлый и сильный ручей. Они спустились по рыхлому перегною к воде.
На дне родника вздымалось облако песка и ила, в котором блуждали бурунчики, как небольшие вихри. Ручей почти беззвучно перетекал из чаши и по руслу, устланному чистейшим песком и камнями, собирая травы в холку, уходил в жужжащие кровососами черно-зеленые топи.
Маня опустилась на корточки, убрала свесившуюся рыжую прядь, и зачерпнула воды.
— Обжигает, — проговорила она, попив из ладони. — А как он называется?
— Это основополагающий родник, — ответил Алекс.
— Что, так и называется?
— Да, — ответил Алекс, стаскивая пропахшую дымом и потом потрепанную панаму. — Просто Родник. Хотя здесь есть еще много родников, но такой — один. Это как Глинск у местных — Город, а все остальные ближайшие города уже имеют названия.
— Глубоко?
Алекс кивнул.
— Шест до дна не достает… Когда-то он был завален гнилыми сучьями, стволами. Мы с Егором его чистили. Выдернули кучу этих костей. И хотя я простыл — целый день-то провозились в ледяной воде, — чувство было, словно мы себя расчищали. Такая своеобразная терапия. — Обойдя родник, он склонился над ручьем, плеснул в лицо пригоршню воды, напился.
— А это та же фенечка что и с рябиной? — спросила Маня, указывая на полузасохшее дерево, увешанное, как новогодняя елка, клочками выцветшей полуистлевшей материи.
— Нет, с черемухой немного по-другому, — сказал Алекс, подставляя под поток горловину канистры. — Это вроде как болезни. А черемуха врач-терапевт.
— А! Врубаюсь! Поэтому она и засохла?
Алекс пожал плечами.
— Но это же маза! — воскликнула Маня. — Настоящее чудо.
— Или совпадение, — отозвался Алекс.
— Нет, но именно это деревце? — Маня подошла к черемухе, протянула руку.
— Я бы не стал его трогать, — сказал Алекс.
Маня отдернула руку и засмеялась.
— Совпадение может кусаться?
— Да, как ни странно.
— Ну, от такой половинчатости крыша едет. Я предпочитаю определенность! — упрямо ответила девушка и коснулась черемухи.
Алекс с интересом наблюдал за нею.
— Хм, обычное полузасохшее деревце, — пробормотала Маня.
Солнце прорвалось сквозь облака и кроны ольхи и сияющим столбом обрушилось в зеленый влажный сумрак чащи, блеснуло стекло, металлическая дужка, капли родниковой воды на черных усах, в густой бороде, Алекс отклонил голову.
— Камни-то разноцветные! — воскликнула Маня.
— Ага.
— Улетное местечко.
— Я бы сказал: сквозняк.
Маня посмотрела на него.
— Да, круто. Прямо-таки чаша Грааля! Надо предложить пиплу провести здесь Радугу.
— Съезд хиппи? — переспросил Алекс, хмурясь.
— Можно и так сказать.
— Я думаю, что не стоит, — сказал Алекс.
— Это почему же?
— Любое сборище — это же циклон.
— Да? А однажды на Гридхракуте, горе Коршуна, было двенадцать тысяч архатов, — тоже, типа, собрание.
Алекс усмехнулся и ответил, что против архатов, как таковых, он ничего не имеет. Но собрание современников он бы назначил где-либо в пустыни. Хотя и пустыню жалко.
— Ты думаешь, современных архатов не бывает? — спросила Маня.
— Двенадцать тысяч? В одном месте?.. Целая дивизия, — сказал Алекс, закручивая крышку на фляге и беря у Мани ее бутыли и окуная их в прозрачный поток. — С ними можно было бы держать оборону. Хотя — это же архаты? Непротивленцы и все такое…