"Отлично..."
Теща, кричит из окна. Просит Марка подождать. Она пирог испекла, хочет угостить его.
“Мне, она, пирогов никогда не предлагала…”
Машка “закатила” глаза. Спешит домой за пирогом.
Выбежала через минуту, уже в другой футболке. Вот это, точно моя Машка. Всегда без проверки выбегает. Горячая голова. И вечно раздетая…
Отдала пирог, улыбается Марку, а он улыбается ей.
Обратно, домой бежит….
"Так, стоп. Что это на ногах у нее?"
Она в домашних тапочках, а на ногах, те самые белые махровые носки с клубниками…
“Маша… Маша! Как не стыдно, врать своему любимому мужу! И это "не твое", значит… "
Все. Я видел достаточно. Еду домой. Вроде, все прошло неплохо. В дороге пришло новое сообщение от Маши. Остановил машину. Достал телефон. Все еще улыбаюсь, вспоминая мою малышку в тех носках. Открыл ее сообщение, прочел.
Перестал улыбаться.
“Визу получили. Вылетаем во вторник. Иван, извини, но не приезжай больше, пока я здесь. Дай мне собраться спокойно. Отпусти меня.
Отвечаю ей, хотя едва пальцами шевелю от шока.
“Маша, нет. Так не пойдет. Надо поговорить. Не в сообщениях. Я серьезно!”.
“Нет. Я все решила. Не просила бы, если бы могла иначе. Прошу, оставь меня!”
“Нет. Ты что и улететь хочешь, не прощаясь?”
“Да. Прости. Мне, нечего добавить. Прошу не приезжай, больше.”
“Два месяца, Маша! Я хочу поговорить! Требую!”
“Нет. Иван, не ищи со мной встречи. Я не выйду. Прошу, постарайся понять."
Понять... Все. Достала меня ее холодность. Дикая злоба у меня загорелась, на эту Машкину, необъяснимую черствость. И такой, ее откровенно равнодушный тон, стал меня “выбешивать”… Не ее это идея, уверен. Советчиков вокруг полно…
Понимаю, что это не совсем моя Маша пишет. Но тушить “горящий пердак”, не получается сразу… Два месяца, не два дня… Я даже представить не могу, как переживу их. А ей, будто, все равно!
Только, не правда, это. Не все равно, ей. Знаю я. Помню, как горячо целовала меня, совсем недавно. Отталкивает, пишет намеренно жестко, чтобы побольнее было. Чтобы не трогал, отошел. Не влиял на ее решение.
"Не сработает это. Не с нами, Маш… Отказаться, потому что кто-то, кто нас не знает, так решил? Запретил даже попрощаться? Ни в аэропорту, ни после… Отпустить значит… Сука! Нет сил моих! Как найти понимание и смирение?!"
Бью в бешенстве по рулю многострадальному. Остановил машину на обочине, чтобы не вести в таком состоянии. Выдохнул, потер лицо ладонями чтобы прийти в себя.
Херово мне и лекарства нет. Все настроение, в топку. Сам не вывезу. Тону. Домой, ехать нельзя. Завел машину. Хотел на базу ехать. Думал, может кому-то выговорюсь… Но сейчас, я хотел говорить, только с одним человеком. С той, что мне сердце кусками рвет и даже не оглядывается.
Я развернулся и поехал обратно. Подъехал к ее дому, так, чтобы моей машины не было видно из окна. Набрал номер их квартиры в домофоне. Чистая психология. Маша, привыкшая выбегать не глядя, надеюсь, выбежит и на этот раз. Не почувствует подвоха, думая, что это Марк вернулся.
Так и есть. Через секунду вылетает, голуба моя и буквально врезается в меня.
Я подхватываю ее на лету и в своих объятиях ее прячу. Маша смотрит на меня удивленно и ловит воздух губами.
“Да, детка, это, я!”
Ее лицо, в миг меняется. Глаза распахнуты, ресницы взлетают вверх. Она делает глубокий взволнованный вдох и не успевает выдохнуть. Потому что я, уже обхватил ее за талию и что было сил, привлек к себе. Захватываю в свои объятия и тушу боль самым лучшим способом. Накрываю ее сладкий горячий рот, своим.
Я не целую, а с нетерпением рву ее губы, кусая и лаская ее, выдыхая все свое нетерпение ей в рот. Отчего она стонет, прижимаясь ко мне все ближе, отвечая мне страстно и горячо, впиваясь своими губами в мои. Я притягиваю его губы к своим, закрываю глаза и погружаюсь в этот поцелуй, который не заканчивается.
Сомнения и вопросы, пока что идут к черту, пока наши с ней тела находятся, так нереально близко. Она целует меня, повторяя мое имя мне в губы. Это то, чего я ждал...
“Вот оно! Это моя детка… Моя!”
Маша обмякла в моих руках, обхватила мою шею ладонями, обняла крепко, не отпускает.
Я тяжело дышу. Уткнулся губами ей в шею, говорю:
— Малышка, я все понимаю. Сто раз повторяю, да, я тупой и дикий, но я люблю тебя. Безумно люблю. Поэтому, всегда стараюсь понять, даже если мне больно и тошно.... Я все выдержу. Буду выть раненым волком, без тебя, но я дождусь. Все вынесу, понимая, что тебе в сто раз хуже. Сказал, что буду ждать и я жду. Одного я никогда не приму — того что ты отталкиваешь меня.
Маша кивает на мои слова и еще ближе прижимается. Я продолжаю говорить, пока у меня есть шанс и она слушает.