В голове забрезжила безумная мысль, типичная, для такого эгоистичного гада, как я… Что может быть, было легче, мне потерять ее в той аварии… Чем осознавать, что Маша моя, сейчас — есть, живет, дышит, радуется… Но ни черта не помнит о нас с ней…. Не помнит, что были и есть, мы с ней!
Этот гнилой змей, Марк, опутывает ее своим вниманием и теща, готовит Машу мою к "правильному" выбору… Чем больше я это представлял, тем щедрее я заглушал эти мысли алкоголем.
Не помню в какой из дней и в котором часу, дверь в квартиру снова открылась. Я не стал открывать глаза, кто бы это ни был, мне плевать.
Услышал, как чей-то очень знакомый голос громко матерится и говорит какие-то там правильные слова. Но повторюсь, мне было плевать…
Очнулся я от того, что чьи-то сильные руки, схватили меня за шиворот и потащили в ванную комнату. Слышу шум воды и внезапный ожог на коже.
“Сука, как холодно!”
Я ошалел когда меня окатили ледяной водой. Мгновенно пришел в себя.
“Убью, кто, бы ни был! Зашибу, гада!”
Я замахнулся и с силой дал отмашку. Но попал я лишь в воздух. Зато, меня снова сгребли в охапку и как пьяного лося завалили в ванную, продолжая топить в ледянющей воде.
Сквозь шум воды, слышу знакомый женский голос.
Тонька!
— Пап, да будет с него! Нормально ты так его уронил… Он, уже оклемался, вроде. Ваня, привет, родной! Давай, приходи в себя, балда-переросток…
“Балда–переросток”. Так, она всегда меня дразнила в школе. Я усмехнулся, потирая замерзшую физиономию.
Вышел из ванной, шатаясь. Палыч под дверью стоит, орет на меня. От его голоса в ушах звон и башка гудит… “Полощет” меня без пауз, всеми отборными матами. Такими ядреными, не знал, что такие бывают. Но мне, было все равно.
Осмотрелся вокруг. Вроде, навел резкость. Спасибо водичке ледяной, помогла быстро…
Тоня, дочка Палыча, из кухни вышла. Смотрит на меня заботливо. Шикает на отца. мол, "хватит… не сильно наезжай…"
Палыч ее не особо послушал. Только то, что не тумаками погнал меня переодеваться, а затем, так же потащил меня обратно на кухню.
Сели за стол. Сижу ем то, что Тоня принесла с собой. Удивительно, но я даже чувствую вкус еды… Хотя во рту, словно умер кто-то и язык как наждак.
Палыч за это время успел прибрать бардак, что я оставил после себя за эти дни. Пока я ел на кухне, он старательно мыл полы, а Тоня собирала мои вещи.
Взяли самое необходимое: трусы, носки, свитер, ноут мой, да зарядку от телефона. Вот и все богатство…
Накинули на меня куртку, как на долбанного манекена и под руки вывели меня с собой из квартиры к их “Ниве”. Тоня, села впереди. Меня затолкали на заднее сиденье и поехали мы к Палычу домой.
На месте Палыч с Андрюхой заперли меня как помешанного в одной из комнат в их доме. Я не сопротивлялся. Рухнул на кровать. Вижу, рядом лежит моя сумка. Я на вещи смотрю, те что Тоня собрала и трезвею от увиденного…
Что значит, женщина... Тонечка не только мои вещи взяла, но и Машкиных пару вещей захватила. Чтобы полегче мне было в разлуке с девочкой моей…
Тоня… вот она, настоящий друг! Мужик, ни за что не додумался бы, до такого. И наши совместные фотки захватила… Чтобы как забытый пес, я не издох без хозяйки.
Высыпал Машкины вещи перед собой на покрывало. Ее халат, ее топ на тонких бретелях. Сжал его в руке, лежу закрыв глаза. Слышу, дверь открылась. Тоня. Принесла мне суп в чашке. Оставила. Ушла. Я немного поел и отключился.
Проснулся, вижу дверь открыта. Встал, вышел на кухню к ним. Смотрю, сидят все трое, ужинают. Тоня с Андрюхой и Палыч. Обернулись на меня, затихли. Смотрят как на дурака.
— Ну как?
Это Тоня. Палыч и не смотрит на меня. Воспитывает. Я молчу. Но порывов, все глушить водкой, нет… И мрака на душе, прежнего, тоже нет…
Вот тебе и семья. Реально, Палыч, Тоня и Андрюха — они все, моя настоящая семья.
Палыч попросил Тоню с Андреем, оставить нас, на минуту. Старик подошел ко мне и похлопал по плечу. Сказал, что есть у него ко мне серьезный разговор. Тоня, прежде чем выйти, заговорщицки кивнула отцу. Вот лиса, явно в курсе о чем речь пойдет.
Я догадывался что он задумал. Очередную речь о моем поведении "заведет". Сказал ему, что зря он старается, ничем не проберет меня.
— Помолчи, Иван и слушай! Это касается Маши…
Услышать от него имя жены я не ожидал. Напрягся, понять не могу что он задумал, но вижу, дело серьезное.