Неа. Они ее у меня не заберут. С руками придется отрывать. Я злой сейчас и это всем знак “стоп”. Лучше никому не лезть к нам с Машкой...
Не сдамся... Потому что, по факту?! Маша моя, потеряла сама себя. Запуталась, ищет меня, в памяти своей. Значит, надо дать ей время. Не истерить. Рядом быть.
Вот и буду. Как волчара, зубами вгрызусь в нашу любовь с ней, чтобы ни с места. Придержу в руках своих. В своих объятиях сохраню, голубу мою, пока не отыщет меня в головушке своей. Такой план. И другого не будет.
Все, кто только рот откроют, чтобы я “смирился, понял и забыл”, я лично, их советы обратно им затолкаю. А те, "добрые люди", что советуют мне, чтобы я отпустил ее, идут лесом, на хер автоматом.
“Хочет жить у матери? Пусть. Хоть в лесу! Я значит, следом, перееду в лес. Я и на дне морском, сука, жить буду. Если моя малышка там. Не отдам! Так, привел себя в правильный настрой — пора мне домой, к жене!"
Собрался, выдохнул. Иду. Вошел в квартиру. Из коридора слышу запах у нас дома, совсем другой.
Это она. Готовит что-то на кухне. Неожиданно. Тихо хозяйничает, словно моя, прежняя Машка. Тихо так. Кайф… Стою, ловлю этот момент. Запоминаю, сохраняю в памяти, все о нас с ней.
Зашел на кухню, смотрю на нее. Она свою зеленую кофту одела, что ей отец подарил. Сто лет не видел ее в ней. Но ей идет. Не узнаю ее. Иначе выглядит, моложе. Забываю, что она девочка совсем…
Смотрю, что готовит. Подошел и вижу, картофельные очистки на столе. Картошку жарит мне...
"Ох... А вот это, очень плохо… Черт!"
В нашей с Машкой, маленькой семье, есть дурная, но милая традиция, Маша готовит что угодно, кроме жареной картошки. Из-за меня. В моей семье от деда к отцу, от отца к сыну передается фирменный рецепт Михайловых. Картошку жарят, только мужчины.
Никогда моя Маша не пожарила бы мне картошку. Это мелочи, глупость по сути, на которых стоит все….
Я сел на стул. Нет, рухнул и руками голову подпер в думах своих невеселых.
"Подумаешь, мелочь, картошка… Но это значит, что она, действительно, не помнит. Может и чувствует что-то, но главного не понимает. Маша эта— не моя, эта девчонка, здесь, в гостях…
Один за другим, кирпичи надежды сыпались… Сижу, хмурый, злой. Смотрю на нее и снова оттаиваю. Вот плечом повела, и ногами пританцовывает пока готовит. Так только Маша моя делала...
"Не отпущу... Моя она, все равно! Пошло оно все!"
Заметил, что руки у нее руки дрожат, потому что я смотрю на нее зверем.
Ручки белые Машки, мелькают. Ловко с ножом управляется. Смотрю на движения ее рук, как заговоренный. Вздохнул.
"Как давно, любимая, не обнимала меня! Пальчики мои тонкие, как я их люблю..."
Встал, подошел, чтобы быть ближе к ней. Сам не заметил, как взял пальцы ее в свои руки. И вовремя. Вижу, порезалась и не чувствует. Точно Машка. Так же увлеченно готовит. Малышка, всегда моими ножами резалась.
Держу руку ее, вроде “колдую”, лечу порез. Но на деле, просто кайфую, пока держу ее пальчики в своих руках. Маша на меня смотрит. Руку не отняла, держится за меня.
Я смотрю на нее, перехватил ее взгляд, а смотрит она теперь иначе. Что-то есть, сейчас, в ней. Смотрит по-новому. Пристально. Изучает меня. И я, к радости моей, вроде нравлюсь ей.
Не первый раз, за сегодня Маша "палит" меня. Замечаю такой огонь в ее глазах, что грешным делом мысли проскальзывают схватить ее и не отпускать, пока не зацелую всю. Почувствовать ее всю в своих руках, как раньше, чтобы хоть на секунду, перестало быть так больно. Это же пытка. Видеть ее, быть с ней рядом и не иметь возможности прикоснуться.
Несет мне картошку свою… Поставила передо мной. Смотрю глазами, моргаю…
Салатник.
А она не понимает. Смотрит на меня. Может еще не нежно, но заботливо.
"Ну, ничего себе… Что за штука жизнь? Одна дверь закрывается, другая открывается..."
Смотрю обалдевший в ее глаза, зеленые. Она улыбается растерянно…
Уже нет сил. Подорвался, притянул ее к себе. Засмущал. Покраснела, а взгляда с меня не сводит. Прикоснулся к ней губами, прижал к себе. На миг земля поплыла под ногами, еле отошел от нее.
Даже аппетит у меня появился, от такого… Не знаю насколько меня хватит притворяться, что я не хочу ее поцеловать. Только и думаю прижаться к ее горячему улыбающемуся рту, к этим губам со смущенной улыбкой. Так заводит меня ее робость. Иногда еле держусь, чтобы не рвануть зверем на нее…
"Отпустить ее?! Смириться?! Выкусите, психологи хреновы! У меня может немного опыта, но я быстро учусь. Я все вижу, то что вы о ней не знаете. Нет, я еще повоюю, я упрямый…"