- Вы можете не говорить пока тёте? - он просит.
- Конечно, конечно, само собой разумеется, - тут же светлеет она. - Людмила всегда говорила, что вы очень скромный юноша. Скажете сами.
Ваня не уверен, что хочет знать, за кого именно его теперь принимают в НИИ - достаточно того, что у него есть еще несколько дней, чтобы придумать, что сказать тетке. Увольнение прошло гораздо менее болезненно, чем он предполагал, конверт приятно шуршит в куртке при движении, и спускается Ваня почти вприпрыжку. На прощание он кивает Василию Петровичу - в последний, он надеется, раз.
На улице светит то же теплое солнышко, и радует куда больше, чем утром. По дорожке к НИИ спешит знакомая ему аспирантка, и Ваня улыбается, выкрикивая уже ставшей традицией фразу:
- Привет! Передумала насчет телефончика?
Она проходит мимо, прижав к себе сумку, но явно улыбнувшись в ответ - хоть что-то в мире остается нормальным. Сегодня на ней голубые брюки, светлая кофточка и волосы не собраны в хвост, как обычно, а распущены по плечам. Ваня может и не увидеть её больше, и решается быть настойчивее - просто чтобы было, что вспомнить приятного о работе в НИИ. Он, не разворачиваясь, задом прыгает рядом с ней, надеясь успеть получить хоть один ответ до того, как она дойдет до НИИ - он мысленно даже ставит на себя сотку.
- Хоть скажи как тебя зовут?
Девушка поджимает губы, сдерживая улыбку, и качает головой - это неважно, главное, она улыбается, и Ваня считает это хорошим знаком.
- Давай я угадаю! Первую букву? - не унимается он.
Он чуть не падает, споткнувшись о ступеньки НИИ, и, пока он балансирует, удерживая равновесие, аспирантка поднимается по крыльцу и даже берется за ручку двери. Сотку проигрывать самому себе ужасно не хочется, и Ваня кидается к ней, мешая зайти - события последних дней добавили ему смелости.
- Не отстану, пока не скажешь.
Девушка вздыхает, но не зло, лишь с показным раздражением, и у неё удивительно мягкий, мелодичный голос, какого не ожидаешь от заучки.
- Василиса, - она отвечает.
Имя совсем не похоже ни на одно, которое бы придумал для неё Ваня. У него вообще нет ни одной знакомой девчонки с таким именем, только одна недолго училась у них в младших классах, и они упоенно дразнили её с пацанами. Он вспоминает это и ржет во весь голос, спрашивая:
- Васька, что ли? Вася?
Она поджимает губы - уже всерьез, отталкивает его и заходит в здание, дернув дверью. За ней Ваня не бежит, но досадно пинает дверь носком кроссовка. Даже взрослые девчонки глупо обидчивы.
- Да ты просто мастер, - слышит он за спиной знакомый голос.
Даже не оборачиваясь, Ваня знает, кого увидит там, и ему почти физически тяжело повернуться и встретиться с ним взглядом. Вечно смотреть в стену НИИ он не может, и, оборачиваясь, Ваня видит своего перевертыша, с издевательской усмешкой покачивающегося на ступнях.
- Она точно без ума от тебя. Продолжай в том же духе, - он прибавляет.
6.
Салтан не говорил, к какому сроку Ване нужно принять решение, но, он уверен - уже начиная понимать правила нового мира - тот уже в курсе, что он уволился из НИИ. Ему остается только ждать, конверт с деньгами приятно хрустит в куртке, и Ваня собирается ни в чем себе не отказывать - особенно если это напоследок. Он сдерживается, не заглядывая в конверт по дороге к метро, в метро - под чужими любопытными взглядами, доехав до своей станции, поднимаясь по эскалатору, минуя переход, заходя в здание торгового центра - он терпит всю дорогу до туалета и открывает конверт, только закрывшись в кабинке. Пересчитать приходится несколько раз, потому что Ваня не может поверить своим глазам и рукам. В руках у него столько, что с лихвой компенсирует все злоключения последних дней и еще остается на мороженое - даже Гришке полгода бы пришлось работать за такие деньжищи.
Взяв несколько бумажек, Ваня прячет конверт обратно, во внутренний карман - спрятал бы еще дальше, будь у него место надежнее. Перевертыш ждет его на выходе из туалета, привалившись к стене, и широко зевает, не прикрывая рта - ух, тетка задала бы Ване за подобное - беспечно, как собака.
- Что-то я не слышал твоего восторженного крика, - бросает он издевательски при виде Вани.
Всё еще пораженный, Ваня даже не обижается - сумма действительно достойна крика, если бы у него не отнялся язык. Он насторожено оглядывается, проверяя, не подслушивает ли кто, и отвечает шепотом.
- Ты даже не представляешь, сколько там.
Парень фыркает, закатывая глаза, и одет он даже скромнее Вани - старые драные джинсы, то ли большие, то ли просто давно вышедшие из моды, невнятная растянутая футболка, несколько дешевых браслетов на запястье. Ничто в его виде не намекает на то, что его не удивить подобной суммой, но говорит он именно так.
- Что там представлять. Достаточно, чтобы дурачок вроде тебя утащился.
Ваня открывает было рот, но решает с ним не спорить - он охрипнет, если будет пререкаться каждый раз. Перевертыш отталкивается плечом от стены, лениво идет к нему и ударяет рукой по плечу, толкая, как хорошего друга. У него совсем легкая, маленькая ладонь.
- Пожрем, может, миллиардер? - предлагает он насмешливо.
Идея хорошая, несмотря на тон, и Ваня сначала кивает, а потом спихивает его руку с плеча. Справедливо, в конце концов, перевертыш тоже причастен к его внезапному заработку. Они поднимаются в ресторанный дворик и Ваня, наконец, не отказывает себе абсолютно ни в чем - он берет несколько любимых блюд в разных забегаловках, напитков на выбор и все новинки. Тощий парень-перевертыш берет раза в два больше, и Ваня всерьез сомневается, донесет ли он поднос. Он доносит, более того - он заглатывает один из бургеров еще до того, как Ваня садится. Фонарик неудобно торчит из кармана куртки, и Ваня вместе с телефоном выкладывает его на стол, чтобы не выпал. Телефон он ужасно давно не брал в руки, у него уже с десяток неотвеченных сообщений, но Ваня откладывает его, не читая. Не сейчас.
Стол заставлен всем, о чем он только мог мечтать в школе - Ваня ни раз представлял себе эту картину на уроках, и, в этих мечтах, он съедал кусок за куском, наслаждаясь. В действительности он откусывает картошку и лениво жует, даже не испытывая толком чувства голода. Ваня честно пытается съесть хоть что-то, но, видимо, дает о себе знать щедрость каждого встречного последние пару дней - он лишь отпивает от каждого напитка и пробует большинство блюд. Тетка всегда говорила, что у него отменный аппетит, но перевертыш делает его с лихвой - он не только сметает всю свою, но и Ванину еду, шурша бумагой. Кадык часто дергается на его тощей шее, мелькают над подносом костлявые запястья, и Ваня серьезно поражается этому так же, как и прочим новым чудесам - как в него только влезает.
Наверное, это тоже что-то магическое.
Пока тот жует, Ваня задумчиво возит фонариком по столу, и, дождавшись, когда он прервется, спрашивает:
- Зачем им это?
- Зачем? - поражается перевертыш. - А зачем всё остальное? Зачем вообще всё?
Удивление его выглядит искренним, как будто Ваня спрашивает, зачем нужно дышать или есть или пить - удивленным настолько, что он не пытается, как обычно, прикинуться непонимающим и увильнуть от ответа. Он пересматривает коробочки, проверяя, не осталось ли чего, и звучно засасывает газировку через трубочку. Он делает всё, чтобы не казаться разбирающимся хоть в каких-то вещах, и только потом отвечает.
- Это не просто прикольные штучки. Это - сила, это - власть, это может куда больше, чем ваши цветные бумажки.
- Но ведь Салтан, он и так уже, - Ваня неопределенно разводит в воздухе руками, не в силах объяснить что "уже", но перевертыш его понимает.
- Куда уж больше? - отвечает он вопросом, со снисходительной улыбкой.