- То есть в зомби-охранника меня точно не превратят? - мысль об этом тоже приободряет Ваню.
Перевертыш качает головой на его фантазии, демонстративно вскинув брови - как будто его идея в разы безумнее всего остального, происходящего с ними. Собственное положение кажется Ване всё менее и менее безнадежным, силой самовнушения и приятного летнего солнца. Днем парк выглядит совсем не опасным, успокаивая бдительность для маньяков.
Они оказываются на той же полянке с полуразвалившейся беседкой, где были с Ритой. Ваня приваливается к лавочке, переводя дух, и со стороны наблюдает за перевертышем. Тот обходит по кругу полянку, касаясь деревьев, осматривает их даже тщательнее, чем Рита, забираясь на некоторые и нюхая листья.
- Включить фонарик? - интересуется Ваня со своего места.
Он готов предложить помочь со всем, что может быть полезным в деле спасения его шкуры.
- Не надо. Я и так вижу.
- Сам по себе, без пера?
Вместо ответа перевертыш стучит себя пальцем по груди - так, словно это должно всё объяснить Ване. Не объясняет, но он уже не слишком пытается. Больше он жалеет, что не догадался взять с собой воды. Побродив вокруг и что-то поняв, перевертыш возвращается к нему и садится рядом - прогнившая лавка прогибается, с трудом не рассыпаясь под их весом.
- Она ведь оставила тебе карту? Давай её сюда.
- Забрала она карту. Да и какая разница, непонятно по ней ничего. Телефон вот есть.
Зарядка на телефоне показывает сорок процентов, хотя Ваня своими глазами видел, что было сто, когда они заходили в парк. Не выключился - уже хорошо, и он больше абсолютно не уверен, где милость прикормленного лешего, а где - объективная действительность.
- Телефон не годится. Купишь бумажную карту, проверим.
Не получив карту, перевертыш снова вскакивает и обходит уже беседку - медленно, всматриваясь и кусая костяшки. Раньше Ваню бы не на шутку злило такое мельтешение вокруг себя, но, похоже, он начинает привыкать.
- Ставлю на местную Лысую Гору, - говорит перевертыш, то ли делясь с Ваней догадками, то ли размышляя вслух. - У какого-нибудь родника, между курганами. Я прям уверен. Лучше места и не придумаешь.
- Курганами? Могилами, типа? - не понимает Ваня. - Откуда в парке курганы?
- Ты не знал? - то ли удивляется, то ли издевается перевертыш. - Это же Битцевский парк, кладбище древнее любого из ваших. Здесь любой холм может оказаться могилой.
- Древней?
- Совсем не обязательно.
Ване не нравится - совсем не нравится новое знание, и даже в летний солнечный день парк снова пугает.
- Здесь и психушка есть, - усмехается парень, замечая его реакцию. - Но это совсем другая история.
Он явно издевается, но это совсем не значит, что он врет. На вранье его Ваня пока не поймал ни разу, недомолвки - да, но ни слова откровенной лжи. Они идут по лесу дальше, долго, пока у Вани не начинают гудеть ноги - хотя он здоровый молодой парень, не просиживающий свою жизнь за компьютером.
Заросли заканчиваются постепенно, и они выходят на открытый, залитый солнцем луг с редкими березками. Перевертыш направляется вперед, вверх по холму, уверенно, как по двору собственного дома - словно был здесь уже тысячи раз. Помимо них на лугу расположилась компания человек из десяти - не слишком шумная, не обращающая на них внимания, но Ваня настолько запутал магической ерундой, что готов принять их за вампиров или вурдалаков или ужасных чудовищ типа его перевертыша. Ребята просто сидят, кругом, болтают, едят что-то, расставленное на расстеленных пледах, и Ваня не сразу разбирает странную конструкцию рядом с ними. На земле, явно не случайно, сложены бревна - перпендикулярно друг другу, образуя четкие квадраты. Внутри каждого квадрата лежит огромный, размером с тачку, камень - тоже вряд ли оказавшийся там сам по себе. Чуть подальше Ваня замечает деревянные столбы с вырезанными лицами и еще больше бревен.
- Блин, вы вообще офигели! - поражается он, и не подозревавший, что может твориться у него под самым носом в родном городе. - Устроили свои обряды прямо посреди дня! Понаставили статуй!
Перевертыш смеётся его словам, как шутке, и за локоть оттаскивает подальше, под изумленные взгляды ребят.
- Тише ты, - отзывается перевертыш весело. - Это ж просто развлечение для дурачков вроде тебя. Сами сложили, сами радуются. Ты еще обереги в переходе покупать начни.
Пристыженный, Ваня замолкает - как он должен понимать, что фикция, а что реальное колдовство? - ладно бы, колдовства в принципе бы не существовало. Они проходят мимо бревен, мимо столбов и идут дальше, минуя открытое пространство. Деревья снова смыкаются вокруг них, и совсем скоро Ваня слышит журчание речушки. Она узкая - в пару шагов, но рядом с ней расчищена площадка и стоит деревянный колодец. Сюда они и шли. Перевертыш кланяется колодцу - серьезно, отвешивает ему низкий поклон, опять достает из пакета баночку с кровью, отвинчивает крышку и аккуратно выливает в колодец пару капель.
- Хватит разбазаривать мою кровь! - возмущается Ваня, то ли в шутку, то ли всерьез, он и сам не уверен. - Отравить кого-то решил, что ли?
Не обращая на его гнев внимания, перевертыш роняет еще по паре капель на траву рядом и в текучую воду. Кровь мгновенно растворяется в речке и уносится дальше с течением.
- Местный леший ест вволю. Даже царь с ним не связывается. Мы не будем тем более.
Ваня хочет поспорить с ним - просто потому, что зол, испуган и устал пытаться быть благоразумным. Слова для спора не находятся, и перевертыш явно не спешит уходить отсюда. Он садится перед речушкой, поджав ноги - прямо на сырую рядом с водой землю - прячет банку с кровью обратно в пакет и закрывает глаза. Ваня не уверен, просто ли он отдыхает, в очередной раз издевается над или колдует - и потому не мешает; колдовство может стать его спасением. В этом уголке парка сейчас тихо, журчит вода и иногда шелестят под порывами ветра листья. Ноги устают стоять, и Ваня тоже садится рядом с перевертышем.
Он не засекает время, но успевает отдохнуть, походить вокруг колодца и отдохнуть снова, когда перевертыш, наконец, открывает глаза. Первым делом он достает из пакета вторую ватрушку и жадно ест, заглатывая куски. С этой его привычкой Ваня уже смирился. Едва дожевав, перевертыш спрашивает почти криком, жестами подзывая Ваню поближе.
- Какое сегодня число?
- Какая разница? - не понимает Ваня.
- Какое сегодня число?!
- Двадцать восьмое... Нет, двадцать девятое июня. Какая разница?
- Ты невероятно везуч, Ванюша, - усмехается перевертыш вместо нормального ответа, успокаиваясь, и присвистывает. - Просто невероятно.
Доедает он ватрушку спокойнее, восстанавливая дыхания, как после долгого бега, вытирает рот и неспешно проходится вокруг колодца. Он рассматривает утоптанную землю под их ногами, тщательно - ближайшие кусты, речку, особенно широкое дерево и не собирается спешить с объяснениями, как обычно.
- Ну?! - не выдерживает Ваня.
Есть вероятность, что ему просто нравится заставлять Ваню заставлять себя. Перевертыш засовывает руки в карманы и раскачивается на пятках; висящий на руке пакет шуршит при каждом движении. Вид у него самодовольный и таинственный, даже больше обычного, но говорит он серьезно, без ужимок.
- Птица будет здесь, в ночь на Ивана Купала. Если поторопимся, успеем расставить ловушки.
Ваня не спрашивает, как он понял это, при чем здесь река, ватрушка и кровь - объяснения только сделают всё сомнительнее. Он мог бы только или довериться на слово, или не поверить вообще, и, по сути, у него вообще нет такого выбора. Теперь у них хотя бы есть план. Перевертыш достает банку с кровью снова, но не открывает, только проверяет, сколько осталось жидкости - осталось чуть больше половины, с полпальца. Наверное, этого достаточно, решает Ваня, потому что прячет банку обратно перевертыш относительно спокойно.
- И птица. И леший. И вся нечисть окрестных районов. В ночь Купала, сильная, как никогда. И мы.