Перевертыш отказывается больше спать в подъезде, и Ване приходится пускать его в дом. Отец лишь один раз ворчит, заметив зачастившего гостя, но не пытается его выгнать.
- Ванин друг решил к нам переехать?
В последние дни Ваня чувствует себя настолько измотанным вечером, что не придумал бы, что ответить, даже если бы это было его сильным качеством. Гриша еще не пришел с вызова, отцу перевертыш не грубит, и, к счастью, находится Лешка.
- У него дома ремонт, пап, - придумывает он. - Пусть Петя поживет у нас недельку?
Отец недовольно морщится, как от зубной боли, и Лешка добавляет:
- Гриша разрешил.
С Гришей отец не спорит, кивает и уходит на кухню, шаркая и ворча под нос.
К моменту, когда Леша с Ваней придут в себя после дневной работы, поедят и сходят в душ, перевертыш уже лежит, свернувшись в Ваниной кровати. Он весь угловатый и жесткий, и Ване приходится двигать его, чтобы улечься самому удобно. Засыпая, Ваня чувствует, как во сне тот дрожит мелкой, тревожащей дрожью. Он боится всё время, больше и больше с каждым днем ближе к дате, из просто бесящего становясь невыносимым.
Ваня уже учится различать.
---
Ваня терпит почти всю неделю, но всё-таки не выдерживает и читает о дне Купала в интернете.
Зря, и он бы прекрасно обошелся без новых знаний накануне того самого дня. В последний день перед днем Купала они ходят по парку вдвоем - ловушки уже расставлены, у Гриши, Леши и его друзей есть и другие, гораздо менее волшебные дела.
- Ночь колдовства, а? - как невзначай, спрашивает Ваня. - Нечисть буянит, шабаш, всякое такое.
Невзначай не выходит, и перевертыш удивляется его запоздалому интересу.
- Ага.
- А сам-то ты не бросишься на меня?
Перевертыш хмыкает и клацает зубами у самого его лица - Ваня отдергивается, выставляя руки, и он усмехается - тенью гадкой знакомой усмешки.
- Это последнее, чего тебе стоит бояться, - он говорит. - Я же сказал, я не вурдалак.
Ваня уже слышал это, и ни перевертыш, ни даже собака, в которую он превращается, не выглядят опасными - но воображение упорно подкидывает кадры из фильмов про обезумевших оборотней. Несколько раз ему снилось, как вместо дворовой шавки парень становится кавказской овчаркой - огромной, больше человека, всё растущей, с горящими глазами и пеной на клыках. Перевертыш похрапывал, не обращая внимания на его кошмары, а в памяти у Вани сохранилось еще много ужастиков.
- Разве мы не все расставили?
Последние приготовления были завершены еще пару дней назад, но они снова упорно исследуют каждый куст в округе, и Ваня не может винить его за излишнюю осторожность.
- Машину завтра пусть поставят вон там, за забором, - указывает направление перевертыш.
На вопрос он не отвечает, но всё, что бесит в нём Ваню, может подождать до послезавтра - если еще будет иметь значение. Среди прутьев забора виднеется дыра, выходящая на дорогу, и, если им придется бежать - не придумать места лучше. Перевертыш обходит родник, в сотый раз проверяя, как спрятаны их ловушки, и Ваня до сих пор чувствует привкус спирта в воздухе. Он поправляет некоторые ветки и кое-где вздернутый дерн, и, удовлетворенный осмотром, идет дальше - вглубь парка, куда они не заходили раньше.
Заинтересованный, Ваня идет за ним, уже зная, что нужно выждать, прежде чем задавать вопросы. Пробравшись в заросли, перевертыш оглядывается по сторонам - никому кроме них не пришло в голову пробираться через кусты неизвестно куда - и стягивает с себя футболку. Несмотря на раннее лето, на улице прохладно, и Ваня ежится, глядя на его неприкрытые кости. Футболку перевертыш оборачивает вокруг рук, защищая, и принимается собирать растения, наклоняясь к самой земле.
Здесь всё заросло крапивой, и его странная тяга к эксгибиционизму становится понятна - Ваня бы не хотел собирать её голыми руками. Не хотел бы собирать вообще, но он приближается к перевертышу и тоже стягивает футболку.
- Зачем это еще?
- От ведьм защитит. Хоть что-то.
От ведьм так от ведьм. Перевертыш набрал уже крупную охапку, и, когда Ваня наклоняется, чтобы помочь ему, тот недоуменно поднимает глаза и спрашивает:
- Ты с чего еще разделся?
- Крапиву собирать. От ведьм.
Перевертыш цокает языком и закатывает глаза, всем видом демонстрируя, что такую глупость только Ваня могу придумать - как будто сам он не делал этого только что. Чувствуя себя идиотом, Ваня надевает футболку обратно, возмущенно понимая безосновательность этого чувства. Собранную крапиву перевертыш ловко закутывает в футболку, связывает рукавами и отдает Ване.
- Лучше неси.
Ваня ни за что бы не согласился нести что-то для него - если бы его собственная жизнь от этого не зависела. Увы, речь идет именно о его жизни, и Ваня только вздыхает, берет крапиву и тащится за перевертышем обратно. Выбрав недалеко от родника место, прикрытое кустами с одной стороны и с другой - раскидистым дубом, перевертыш достает из кармана раскладной нож - тот самый, которым вечно режет Ване руку - и втыкает его в землю самым большим лезвием.
- Мы с тобой спрячемся здесь.
Ножом он вычерчивает на земле неровный, но широкий и неразрывный круг. Из другого кармана он вынимает небольшую солонку - словно украденную из какого-то кафе, такой явно никогда не было у Вани дома - и засыпает соль в борозду от ножа. Спрятав солонку, он достает из другого кармана крошечную фляжку и роняет сверху соли несколько капель знакомой, темно-бурой жидкости, быстро читая наговор. Получившийся круг он прикрывает травой и ветками и царапает полосу на ближайшем дереве, на коре, на уровне глаз.
- А это зачем? - интересуется Ваня, удивленный такой простой магической руной.
- Чтобы найти быстро.
Общаясь с ним, Ваня уже перестает чувствовать себя глупо - вырабатывающимся иммунитетом. Перевертыш деловито вытирает нож о штанину, складывает и выходит на луг, осматривая окрестности парка. Выбрав место, он указывает рукой на виднеющуюся часть забора.
- Друзья твои пусть ждут в машине. Если нужно будет - позовем.
- Окей, - соглашается Ваня.
Перевертыш оглядывает полянку рядом с ними, и, заметив яркие цветы, кивает на них Ване.
- Вон, Иван-да-Марья, собери пока.
Наконец-то он может помочь спасать себя, и Ваня с энтузиазмом принимается собирать мелкие стебельки.
- Тоже от ведьм?
- Выжмешь сок, выпьешь и поумнеешь. Может быть.
Даже сам перевертыш не смеётся собственной шутке; он напряженно вглядывается куда-то вдаль, вглубь леса, поджав губы - как будто что-то чудовищное, страшное должно скоро показаться из леса, как будто ветки уже хрустят с его приближением. Летний день теплый и свежий.
Теперь Ваня вполне готов согласиться с тётей относительно наркомана.
---
Они прячутся в круге еще засветло, и перевертыш несколько раз дома загоняет его в туалет перед выходом, чтобы не приспичило в неподходящий момент - как ребенка, под хохот Лешки. Сегодня Ване не до чувства стыда, и он слушается перевертыша, не реагирует на подколы Лешки и надеется, что доживет до утра. Порезы на его руках чешутся и воспаляются, и чувство боли немного притупляет чувство страха.
Перевертыш был прав - в круге они сидят долго, на земле, в неудобной позе, и за это время Ваня успел бы несколько раз захотеть в туалет, поесть, поспать и размяться. Парням в машине проще - они могут поесть, поболтать или хотя бы послушать радио, а перевертыш запрещает ему шуметь. В парке становится особенно людно к вечеру, и холм, на котором за прошлую неделю они видели не больше пяти фотографов и пары студенческих компаний, вдруг оказывается популярным местом прогулок. Семьи с шумными детьми, обнимающиеся парочки и просто бесцельно слоняющиеся одиночки - они прохаживаются между столбов, камней и бревен, словно каким-то неведомым колдовством привлеченные к этому месту. В воздухе еще летает - или накрепко застрял у Вани в сознании - привкус спирта.