Так начинается рассказ «Последний марсель».
В нём нет фантастических гипотез и научных поисков, но дальнейшее развитие событий кажется невероятным и читается как захватывающий приключенческий рассказ.
Советских моряков приносит ветром к побережью Норвегии, где они находят приют на старинном паруснике. Рыбаки-норвежцы тайком от оккупировавших страну фашистов снабжают моряков продуктами и помогают поставить паруса, чтобы выйти в море. И происходит событие, которое в глазах норвежцев и англичан выглядит подлинным чудом: шестеро русских «паровых» моряков благодаря знаниям старпома Ильина сумели справиться со сложным парусным вооружением бригантины и выдержать натиск многодневного шторма, порвавшего перепревшие паруса. Отважных моряков спас английский крейсер.
Рассказ завершает история вековой давности, которую рассказывает английский офицер Кеттеринг. Он же подводит итог спору, какую из наций можно назвать морской нацией.
«Как же может быть, чтобы континентальный народ оказался способным к морскому искусству?» — удивляется один из собеседников.
Кеттеринг отвечает так:
«Мне кажется, тут дело в особых свойствах русского народа. Из всех европейских наций русская сформировалась на самой обширной территории, притом с суровым климатом. Этот выносливый народ получил от судьбы награду — способности, сила которых, мне кажется, в том, что русские всегда стремятся найти корень вещей, добраться до основных причин всякого явления. Можно сказать, что они видят природу глубже нас. Так и с морским искусством: русский очень скоро понимает язык моря и ветра и справляется даже там, где пасует вековой опыт».
В рассказе «Бухта радужных струй» с фашистскими самолётами сражается и морской лётчик Борис Андреевич Сергиевский, выполняющий перелёт из СССР в Америку над Атлантическим океаном. После атаки истребителей он сумел посадить самолёт, потерявший почти все приборы, у побережья Флориды, в небольшой бухте, окаймлённой необычными пальмами. Самолёт сломал пальмы, от них вода окрасилась в чистые краски золота, сини и пурпура, начала опалесцировать. Сергиевскому удалось захватить с собой несколько кусочков волшебного дерева в Москву, где он встретил профессора Кондрашова, изучающего свойства древнейших растений Земли. Так был вновь открыт «коатль» ацтеков, или «древо жизни» средневековых учёных, обладающее способностью излечивать многие болезни.
«Древо жизни» из «Бухты радужных струй», вода глубоководных впадин из «Встречи над Тускаророй», древний рудник красок с целительными эманациями радия из «Обсерватории Нур-и-Дешт» — явления, больше похожие на сказку, чем на действительность, но обоснованные так глубоко и всесторонне, что читатели невольно верят в чудо, воспринимая его уже не как необыкновенное, но как редкий научный факт.
Соединение науки со сказочной мечтой не могло не увлечь читателей.
Ошеломляющий успех начинающего писателя казался необычайным. Ефремову он дал сознание важности начатого дела. Существенную поддержку семье оказала приличная сумма гонорара.
Алексей Петрович Быстров писал из Кирова своему лучшему другу:
«Я думаю, что в Вас нет никаких оснований утверждать, что я ничего не понимаю в литературе, а потому моё мнение о Ваших рассказах Вы должны признать достаточно авторитетным. Я не буду кривить душой и скажу прямо: Ваши рассказы нельзя признать хорошими, ибо их следует признать блестящими.
Что же в них хорошо?
Во-первых, изумительно-литературный русский язык; огромный словарь, т. е., вероятно, много тысяч слов, которыми автор активно пользуется. Это вообще редко встречается. <…>
Во-вторых, слог прекрасный. Автор нигде не делает ни одной ошибки. <…> К стилистике нельзя придраться — она безукоризненна. Словом, автор не только владеет словарём, но и умеет им пользоваться так, что русская речь его просто блестящая.
Эти две причины создают третью положительную сторону рассказов.
В-третьих, описания природы, которыми так богаты рассказы, читаются как захватывающие страницы интересных бесед умных героев. Таких бесед в рассказах мало, почти нет. Но от описаний природы трудно оторваться. Этого, пожалуй, редко кто достигал. И это, несомненно, одна из изумительных особенностей «Румбов». <…>