Каждый вид животного занимает определённую экологическую нишу. Ниша исчезает — исчезает и животное. Такова цена за великолепное, но узкое приспособление. Тело горного козла великолепно приспособлено для передвижения по наклонным и сыпучим неровным поверхностям, по камням. Антилопа или зебра сразу сорвётся в пропасть, переучить их нельзя — надо менять форму тела и врождённые инстинкты. Также и козерог никогда не сможет убежать от хищника на равнине. Охотничьи приёмы снежного барса, рыси, которая прыгает с деревьев на добычу, и львов — категорически разнятся. У каждого вида оказывается своё приспособление.
Но закрытая система аналогична водоёму без проточной воды или никогда не проветриваемому помещению. Она превращается в болото, в место, непригодное для жизни. То же самое мы можем наблюдать у замкнувшихся на себе и своём узком национализме народов, отдельных людей, отгородившихся от остального мира. Это универсальный принцип, развитие в такой системе невозможно, только — до поры до времени — консервация с медленным сползанием.
Человек появился на стыке ареалов, он не привязан жёстко к определённой экологической нише. Человек — открытая система. Его тело универсально, и платой за это стала его слабость и незащищённость в биологическом смысле. Он может бежать долго и быстро, но недостаточно быстро, чтобы убежать от степных хищников. Он может лазать по горам и деревьям, но обезьяны, рыси или козероги делают это лучше. У него хорошее зрение, но он не может, как орёл, увидеть мышь с 20 километров или, как антилопа, видеть почти панорамным образом — на 360 градусов. Он стоит прямо, и это даёт ему возможность увидеть опасность издалека, но этим же он открывает самое уязвимое место — живот — и теряет устойчивость. Руками без когтей он может совершать много мелких операций, но они в итоге становятся намного слабее ног и не могут остановить хищника.
Человек идеальное (для дальнейшего развития нервной системы и мозга и свободы от внешней среды) и оттого несовершенное (в каждой конкретной экологической нише) животное. Он появился на стыке противоречий — частного, тактического приспособления здесь и сейчас (а дальше — тупик развития) и общего, стратегического приспособления, дающего потенциал на будущее развитие, но создающего вначале серьёзные сложности. Минус часто оборачивается плюсом в будущем. «Тяжело в ученье — легко в бою» — эта пословица Суворова идеально подходит для любой подобной ситуации.
Многофункциональность приспособлений тела — значит незавершённость их, возможность надстраивать новые способности.
Поведение всякого животного жёстко задано чёткими внутренними программами — инстинктами. Инстинкты бывают врождёнными (безусловными) и приобретёнными (условными). Это первая сигнальная система. У человека инстинктивная (программная) база оказалась слаба. Человек постоянно сталкивался с принципиально различными, порой противоположными условиями, так как существовал в очень широком диапазоне климатических и природных зон, мог менять их в течение жизни. Когда в компьютере начинают реализовываться противоположные программы, он зависает. В жизни такое зависание означало бы быструю смерть.
Следовательно, стало необходимо выходить из положения иным образом. Креативность, то есть способность преодолеть неожиданное препятствие совершенно новым способом, и передача этой жизненно важной информации — личного опыта — стали решающим фактором. Креативность не успевала закрепляться на уровне инстинктов. Стало необходимо делиться новым опытом с подрастающим поколением. Когда животное играет с детёнышем, показывая приёмы охоты, оно лишь включает уже существующую программу. Когда человек пытается передать свой опыт, он делится тем, что не заложено в программную базу человека. Когда сталкивается с принципиально новым и находит решение — он творит новое, чего до этого не было никогда.
Так возникла необходимость в усиленном развитии коммуникативных навыков (речи). Этому же способствовали и длительная беспомощность человеческого ребёнка, необходимость общаться с ним, передавая накопленный опыт. Особое внимание к подрастающему поколению, забота о нём привели к закреплению общественного альтруизма, когда человеку важнее были интересы всей группы, нежели свои собственные — вплоть до подавления инстинкта самосохранения.