Можно себе представить, как трудно было усвоить такую грамматику, не столько — заучить ее, сколько применять на практике.
Когда Максим Грек, прибыв в Россию, занялся переводом книг, перед ним встала задача определить для себя и для своих помощников грамматические приемы в столь серьезном и щекотливом в его положении деле.
Соблюдая точную верность греческому тексту, он вместе с тем старался сделать перевод удобопонятным. Для этого Максим Грек стремится приблизить язык переводимой книги к общенародному — в грамматических формах и выборе слов. То, что он делал это в «духовной книге» — псалтыри, не умаляет большого прогрессивного значения его деятельности с точки зрения развития русского литературного языка. Нужно учесть, что псалтырь была не только богослужебной книгой; по ней учились грамоте, ее читали в дороге и т. д. Грамматические и языковые улучшения и нововведения, сделанные им в переводах, переходили в жизнь, в практику писателей того времени.
Обнаружив, что на русском языке имеется одна только очень старинная грамматика, и столкнувшись с возросшим значением грамматики в связи с развитием письменности, Максим Грек, глубокий знаток филологии, составил несколько работ, посвященных грамматике. Они должны были дать некоторые постоянные правила для его помощников, а также воспрепятствовать дальнейшему разнобою и искажению книг при переводах и переписке.
В своих работах он, во-первых, подчеркнул значение грамматики, во-вторых, изложил грамматические правила и, наконец, дал образцы, как ими пользоваться.
Значение грамматики Максим Грек видит в том, что она является оружием против невежества, средством к познанию мира, действительности. Таким образом, он приписывает ей функции философии. Действительно, по взглядам его времени, грамматика как наука составляла часть философии, или, как он сам выразился, «грамматикия… есть начало входа к философии…»
Объяснял он это следующим образом: «Грамматикия есть начало и конец всякому любомудрию…»; тот, кто прилежно ее изучает, «благоумнейшая все собирает»; тот, кто ею владеет, никогда не погрешает «в разуме ее глаголаний», «о сей познавается устав нашего естества», «сия ражает души неисследная благоразумения»; с помощью грамматики от любящих ее прогоняется «всякое мраковидное неразумие». Больше того, Максим Грек видит в грамматике и оружие идеологической борьбы: «Сия копие и меч на чужеименное еретичество».
Перечислив все достоинства грамматики, Максим Грек заключает:
«Вкупе реку: сия зерцало пресветлейшее всяческим, еже в нас и в наших всех… Велика бо и преславна вещь и дивна ми бывает и слышанием, коль же паче тоя разумением».
Этот гимн грамматике, гимн изучению родного языка должен был оказать большое влияние на современников. Издание первопечатных книг шло под знаком именно такого внимания к грамматике, проведения стройной грамматической системы в первопечатных текстах.
Царь Иван IV. С портрета из «Титулярника» 1672 г.
В свое изложение грамматических правил Максим Грек положил уже известное учение о восьми частях речи, но внес некоторые изменения. Он дал другие названия частям речи, ввел новый падеж — сказательный. Дав пример грамматического разбора двух текстов, он предлагает так же разбирать и каждое произведение. Он говорит: «Поскольку дано уму человеческому рассуждать и языку глаголати, частями сими осмью разводи и родами разбирай, и начертания объявляй, и падежи узнавай, и склонения не забывай, и залоги и времена рассуждай, и качества расписывай с любомудрым тщанием, аще хощеши известно ведати осмочастный разум; вне бо сих ничтоже есть и немощно слова изъяснити без сих…» При этом он советует подвергать такому разбору не только «божественные писания», но и «внешних беседований словеса». Такое отношение к светской литературе, несомненно, было передовым для того времени.
Максим Грек еще не составил русской грамматики в настоящем смысле этого слова, но своей деятельностью в этой области облегчил труд позднейших составителей грамматики. Его мысли о грамматике еще долго пользовались уважением и изучались в России.
Он оставил на случай своей смерти наставление о том, как проверить грамотность переводчика. Это наставление интересно, между прочим, тем, что свидетельствует о наличии большого количества людей, занимавшихся книжным делом, как профессией. По распространенности Максим Грек ставит этот тип людей рядом с купцами и ремесленниками: «Мнози обходят грады и земли, овы (иные) убо куплею, овы же художеством всяким и ремеслом, ини же и книжным искусством или греческим или латинским… И овы убо совершени суть, овы же исполу, ини же и отнюдь не вкусивше художного ведения книжного, рекше грамматикийского и риторского и прочих чудных учительств еллинских, обаче хвалятся ведети вся, корыстовати желающе и кормыхатися…»