- И что? Он дух святой? Как смог выстрелить и испариться.
- Никуда не испарялся. Он в этих елках сидел все время.
- Там облазили все эксперты и милиционеры.
- Не все, -ответила я, - они внизу смотрели, а вверх никто не глянул. А мы вчера залезли, посмотрели. Нашли место, где предположительно мог кто-то прятаться.
- Несколько часов на дереве!?
- Тот парень снайпер.
Шеф задумался. Поднял трубку.
- Лариса Николаевна, доброе утро. Приезжай, и следователя своего Михайлова захвати. … Да, есть информация…. Жду. – и уже нам сказал – Теперь понятно, что вы ночью с фонариком по платформам шарились. В дежурке уже доложили. Так, к Ирине в кабинет идите, ждите там. Николавна приедет, позову. На планерку не ходите. Все. Замам скажите, пусть заходят.
***
Пока была планерка, мы сидели вдвоем в кабинете. Я включила компьютер, попробовала делать свои рабочие бумаги, голова думать отказывалась. Мысли были на той платформе, рядом с теми елками.
- Иван, да что ж такое то!
- Что дорогая? – улыбнулся он, встал у меня за спиной, нагнулся, чтобы заглянуть в компьютер.
- Ну что ж такое! Я думать не могу!
- А ты просто отойди от компьютера и расслабься, - прошептал он мне в макушку, - ты и всю ночь не спала, и мне спать не давала, искрутилась.
- А как тут заснешь? – я развернулась к нему и посмотрела ему в глаза. Он был очень-очень близко. Немного наклонился и коснулся губами моих губ.,- успокойся и подожди. Сейчас придет Лариса Николаевна со следователем. Поговорим, обсудим.
- Хорошо, - я чмокнула его в губы, - уговорил.
В этот момент дверь в кабинет открылась и вошла Лариса Николаевна.
- Седов, твою мать! Ты же женишься! Какого … ты здесь крутишься?
- начала она с порога., -Ир!!!. Ты же знаешь, что он жениться скоро должен! И обжимаешься тут с ним!
- Здравствуйте, Лариса Николавна! – улыбнулась я.
- Приветствую заместителя прокурора! – хохотнул Иван. В дверях маячил следователь Михайлов.
- Что ты мне зубы то заговариваешь! Я вот Андреичу расскажу, что ты к Ирке пристаешь, а сам на другой женишься! Он тебе быстро политику партии объяснит!
- Лариса Николавна, а вы у Ирины спросите на ком я женюсь?
Николавна вопросительно посмотрела на меня.
- На мне, - улыбнулась я. – в конце октября свадьба.
- Да не п****те оба, - зам. прокурора плюхнулась на стул.
Раздался звонок прямой связи с шефом, я подняла трубку:
- Слушаю, Андрей Андреевич! Идем.
Мы вошли в кабинет: Лариса Николаевна, следователь Михайлов, , Иван и начальник следователь Алексей Александрович. Шеф предложил нам всем сесть за стол совещаний.
- Рассказывайте - обратился он к нам.
Глава двадцатая
Иван
Папа Ирины сдержал свое слово, поговорил с доктором, а тот в свою очередь смог сделать так, что не только меня, но и маму Егора пропустили в палату реанимации.
Палата реанимации – место не для слабонервных. Большое помещение с четырьмя кроватями, много непонятной для нас аппаратуры, мигают лампочки, что-то пищит. На одной из кроватей я увидел Егора. За эти несколько месяцев он очень похудел, как будто-то усох. Я с ужасом представил, что почувствует его мама Антонина Сергеевна, когда увидит сына. Я подошел поближе – в отличии от соседей по палате Егор дышал сам. Врач говорил об этом, только, к сожалению, в себя он не приходил.
- Егор, друг! – тихо сказал я, беря его за руку, - надо приходить в себя, уже пять месяцев отдыхаешь! Мама извелась вся, отец уже на себя не похож, сестра с племянником - им очень трудно без тебя. Маша тебя ждет! И мы с Ириной! Свадьба через два месяца, а свидетель забастовку устроил! Егор! Пора вставать! Мне без тебя очень плохо! Поделиться не с кем, просто поговорить, пивка попить – не с кем. Знаешь, и преступника, что на тебя покушался, тоже скоро возьмут. Это Иришке надо спасибо сказать! Она додумалась! И ты его знаешь. Только не скажу кто, поскорее в себя приходи. Тогда узнаешь! Стимулов у тебя много: обидчика своего «закрыть», свидетелем на свадьбе нашей должен быть, обязан просто!
Я еще долго говорил с другом. Мне почему-то показалось, что он пальцами шевельнул в моей руке… но, наверно, показалось. Насмотрелся фильмов, где люди из комы после разговора с близкими выходят. А вдруг это правда?
Заглянула медсестра, помахала рукой: «Выходи, хватит».
- Егор, - я пожал его руку, - ты меня понял? Мы тебя ждем. Не задерживайся!
Я вышел из палаты, со слезами на глазах туда вошла Антонина Сергеевна. Высокая женщина с красивой фигурой. Черные с проседью волосы собраны в пучок. Она всегда собранная, выдержанная, строгая - жена офицера. Сейчас это была растерянная, убитая горем мать. Минут десять она пробыла в палате. Вышла оттуда в сопровождении медсестры с трясущимися руками и подгибающимися ногами. Мы присели с нею на кушетку, ей было дурно. Медсестра принесла нашатырь, чтобы Антонина Сергеевна пришла в себя. Потом накапала валерьянки. Какое-то время мы посидели, дождавшись, когда Антонине Сергеевне станет лучше . Потом я повез ее домой. Я вел машину и очень боялся с нею заговорить, боялся, что ей опять станет плохо. Она начала разговор сама: