Миновав главную улицу, Кольо незаметно для себя оказался на площади Кале и только тут понял, что ноги сами принесли его к дому Лальо Ганки на. Он представил себе, как Лальо встретит его, как пренебрежительно посмеется над всеми его тревогами. И вдруг вспомнил об учителе Георгиеве. «Вот к кому надо пойти. Он, только один он может мне помочь», — подумал юноша и решительно повернул к дому Георгиева. В эту минуту Кольо еще не знал, о чем будет говорить с учителем, можно ли ему довериться, но твердо надеялся, что разговор с Георгиевым поможет ему выйти из трудного положения и успокоит. Не постучавшись, юноша отворил некрашеную калитку и вошел во двор учительского дома.
Молодые вишенки, уже пооблетевшие, запыленные, бросали тень на грубо сколоченную скамью. От частых поливок дворик казался свежим и прохладным, а булыжник, которым была вымощена дорожка вокруг дома, позеленел от плесени.
Захлопнув за собой калитку, Кольо увидел учителя, сидевшего на скамейке под вишнями, как всегда в старых брюках и разношенных домашних туфлях на босу ногу. Георгиев поглаживал бородку и смотрел прямо перед собой, на коленях у него лежал большой серый кот. Увидев Кольо, учитель поднялся и сбросил кота на землю.
— Иди, иди сюда, как раз вовремя явился, — сказал он и нетерпеливо взмахнул рукой. — Сижу я тут с моим котом и размышляю. Хочется мне походить по городу, узнать, что нового слышно об этом позорном убийстве. А выйти не могу — небрит. Вот ты мне сейчас все и расскажешь.
Кольо уселся на скамью, застланную потертым одеяльцем, снял фуражку и вздохнул.
— Да я потому к вам и пришел, — сказал он. — Меня арестовали сегодня, и сейчас я прямо с допроса. Со мной на днях произошло столько ужасных неприятностей, господин Георгиев!
— Арестовали тебя? Почему? Что общего имеешь ты с этим делом? — скорее испуганно, чем с удивлением и участием спросил учитель.
— Ровно ничего, но я, сам того не желая, попал в свидетели, и теперь меня будут таскать по судам. Морис Метерлинк прав, изображая человечество слепым. Все мы слепцы, и всех нас подстерегают злые силы. Судьба, господин Георгиев, не в нас, она в поступках других людей. Кто-то что-то совершает, я не имею к этому никакого отношения, но обстоятельства так запутываются, что отвечать приходится и мне. Вы не можете себе представить, как я запутался! — Кольо старался придать себе страдальческий, озабоченный вид и в то же время сохранить достоинство зрелого и умного человека, попавшего в трагическую ситуацию.