— Кметов — отдельно, — приказал дежурный караула.
Тщательно пересчитав всех, офицер составил список, и белокурый подпоручик, нетерпеливо расхаживавший взад — вперед, чтобы размяться после долгой езды, направился к штабу.
— Если кто-нибудь вздумает бежать, будем стрелять без предупреждения! Стрелять прицельно. Если за кем есть какая вина, пусть сразу же признается следователю, а не юлит. Ясно? Выдайте им пояса, пусть подпояшутся, — сказал дежурный.
Костадин и Андон попросили офицера разрешить им зайти к арестованным крестьянам, доставленным из других сел. Костадин хотел поискать среди них тех, кто угнал его лошадей.
— Все они будут вместе. Перед обедом их выведут по нужде. Стойте у дверей и глазейте на них, сколько душе угодно, — сказал офицер. Но Андон стал его уговаривать, и дежурный, махнув рукой, заявил:
— Ладно, коли хотите вонищи нанюхаться — идите. Если обнаружите воров, приведете их в караулку!
Огромное помещение в здании пехотной казармы, служившее прежде вещевым складом, было до отказа набито людьми; прямо на голом полу, вповалку, словно снесенные потоком бревна, здесь лежали по меньшей мере человек триста. Сквозь высокие, покрытые пылью и паутиной окна, как сквозь бычий пузырь, процеживался мутный свет. Запах портянок, пота и чеснока волнами накатывался в открытую дверь. Вновь прибывшие размещались кто как мог и где попало, наступая на ноги своих товарищей. Многие стояли как истуканы, другие сидели, опустив голову на колени или на мешок, и дремали. Сотни глаз жадно глядели на отворенную дверь и на входящих новых арестантов.
Костадин передал свой карабин одному из часовых и вошел с Андоном в помещение. Глаза его ощупывали лица одно за другим.
Неподалеку от двери он увидел черного круглолицего крестьянина, очень похожего на того, который тогда обхватил его за пояс. Крестьянин сидел у стены, охватив руками колени. Но Костадин все же не был уверен, что это один из воров, и решил отыскать рыжего. Андон ждал его у двери.
Когда Костадин прошел в глубь помещения, возле одного из окон он заметил широкую спину в полосатом, как арестантский халат, желтоватом пиджаке. Эта спина и огромные босые ноги, выделявшиеся среди крестьянских царвулей, в которые были обуты остальные, показались Костадину удивительно знакомыми; знакомыми были и всклокоченные каштановые волосы, словно кровля, нависавшие над крепкой шеей. Арестованный батрак сидел спиной к нему и прятал свое лицо.
— Лазо! — позвал его Костадин.
Батрак обернулся и взглянул на него припухшими глазами. В них Костадин прочитал ту же ненависть, какую видел сегодня утром в глазах железнодорожника. Но это продолжалось лишь мгновение: ненависть исчезла и вместо нее во взгляде батрака появилось умоляющее выражение провинившегося пса.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Костадин.
— Арестовали меня, бай Коста. — Лазо заморгал, пытаясь улыбнуться.
— А ну встань!
Опираясь на плечо соседа, батрак медленно поднялся и опустил свои тяжелые руки.
— Ну и везет же тебе, парень, — завистливо сказал кто-то из арестованных.
Лазо усмехнулся неприязненно. Распухшая верхняя губа, обросшая щетиной, вздрагивала, как будто на нее села муха.
Костадин вывел его в коридор.
— И ты, пугало огородное, стал мятежником? Кусаешь руку, которая тебя кормит, собака, — сказал Андон, узнав erо.
Часовой даже не дал себе труда спросить, куда уводят арестанта.
— За что тебя арестовали, дурак ты набитый? Неужто и ты отправился брать город?
— Нет… Меня арестовали за то, что я, мол, неблагонадежный… Оклеветали меня миндевские мужики.
— Врешь, свинья!
— Зачем мне врать, бай Коста?.
Костадин затолкал батрака в какое-то канцелярское помещение, двери которого открыл Андон. Внутри не было никого.
— Теперь говори, почему ты оказался тут!
— Да я же тебе сказал, бай Коста. Оклеветали меня миндевские, оклеветали…
— А ты опрыскивал виноградники?
Лазо, как конь, замотал своей большой головой.
— Почему не опрыскивал? Ведь я тебе оставил медный купорос и деньги на лыко?
— Да виноградник что… Ржавчины нет, а навес-то, пожалуй, сгорел.
Костадин онемел. За равнодушием, с которым все это было сказано, он уловил издевку.
— Почему сгорел? Кто его поджег?
— Подожгли его миндевские, когда меня там не было. Откуда мне знать кто?.. Навес-то…
— Подлая твоя душа! Ты сам поджег его и ушел с мятежниками!
Костадин изо всей силы ударил батрака по лицу. Из носа Лазо хлынула кровь.