Кондарев улыбнулся.
— Тебя, Рачиков, что ни день, осеняет новая идея! Это хорошо, что ты такой кипучий. И я тоже был кипучий когда-то. Советую тебе пока стоять подальше от всяких политических дел. Ты еще зелен для них. На встречу я не пойду. Ну-с, пошли обратно. Благодарю тебя за записку. — Кондарев повернулся и пошел к мосту.
Колько промолчал, но на его тонких губах появилась насмешливая улыбка.
— Ну что ж, тогда прощайте, господин Кондарев, я ухожу и постараюсь подольше не попадаться вам на глаза. Вы смотрите на меня слишком свысока и думаете, что вы понимаете меня. Но я уверен все же, что мой путь совершенно иной. Вы, мне кажется, очень примитивно судите о таких вещах.
Кондарев зашагал по мосту и углубился в улочку, которая опять-таки выводила к реке; потом, обернувшись несколько раз, чтобы удостовериться, что Кольо не идет следом за ним, быстро пошел по направлению к виноградникам.
Когда он подошел к дубу, было уже около пяти часов. Под деревом никого не было. Тень от кроны широко распласталась вокруг. Кондарев огляделся. Послышался чей-то кашель. Из дупла вылез высокий сухощавый человек. На его худом, обросшем бородой лице горели черные глаза. За поясом у него были две гранаты и револьвер в потертой кобуре, а на плече — турецкий маузер.
Человек улыбнулся, обнажив белые зубы, и Кондарев узнал в нем своего прежнего коллегу и фронтового товарища. Это был выглевский учитель…
Часть четвертая © Перевод Л. Лерер-Баша
И стяг мой был поруган сбродом. Земля — врагом осквернена. И слава — как бы мимоходом Меня унизила она…[118]
Д. Дебелянов 1Подходит время обеда, и запах куличей наполняет дом. Господин Корфонозов возвращается из магазина и еще на лестнице начинает петь популярную двусмысленную песенку. Дети смеются, а отец — русый и представительный — улыбается в усы. Мама выговаривает ему: такой, мол, день, страстная суббота, а он распевает непристойные песни, да еще при детях.
— Смил, ты в своем уме? Как тебе не грех?..
Торговые книги в порядке, барыши хорошие, чтобы не сказать исключительные, отношения с компаньоном отличные. В большом магазине на главной улице полки ломятся от товаров. «Корфонозов и Ботуранов — мануфактура, галантерея и бижутерия оптом и в розницу». Все лавочники и перекупщики в округе знают эту фирму и говорят о ней с великим уважением… Господин Корфонозов и его семейство живут в довольстве и душевном спокойствии. В праздничные дни на стол ставится бутыль вина, из которой наливают по рюмочке детям, разбавляя водой. Госпожа Корфонозова — богобоязненная и преданная супруга. Каждое воскресенье она в черном платье и шляпке с колибри отправляется в верхнюю церковь, откуда приносит просфоры детям, служанке и не слишком-то набожному супругу. Когда кто-нибудь заболевает, в доме появляется молодой доктор Янакиев, которому верят, как богу. В доме царит строгий порядок, все делается скромно, с чувством меры. Нельзя давать людям повода говорить о Корфонозовых — ни плохое, ни хорошее. Жить надо просто, благопристойно и чисто, чтобы никто не завидовал, будто ты и впрямь ничем не отличаешься от всех этих чиновников, ремесленников и простолюдия города К….
Сам ангел благополучия простер над этим домом свои крылья и оберегает его от зла. Кажется, жизнь в нем будет течь все так же безмятежно до глубокой старости его владельцев. Но добрый папочка, нежданно-негаданно сраженный коварным недугом, за две недели переселяется в мир иной, а замечательный компаньон пользуется случаем, чтобы его ограбить. Годом позже, накануне Балканской войны, за любимым супругом отправляется и госпожа Корфонозова…
К этому времени юнкер Владимир Корфонозов закончил кадетский корпус, куда его устроил дядя, пехотный генерал, которым так гордились Корфонозовы. Недавнему тринадцатилетнему мальчику, привыкшему каждый день заканчивать молитвой, уже внушили презрение к низам общества и чиновникам. Он знает; что следует не интересоваться материальными благами, а посвятить свою жизнь объединению отечества и величию престола. Юнкер Корфонозов безутешно плачет на похоронах своего отца и куда меньше — на погребении матери, поскольку к тому времени уже стал артиллерийским подпоручиком и обязан был владеть собой. Беда, конечно, ужасная, но все еще может наладиться. Его красавица сестра обручена с очень порядочным, хорошо оплачиваемым банковским чиновником и вскоре выйдет за него замуж. Она пишет ему, что счастлива, но обстоятельства требуют продать магазин и все, что в нем осталось. Кому теперь нужен этот магазин на главной улице с громадным подвалом внизу? Пусть зять и сестра продадут принадлежащую ему часть магазина и оставшийся товар, а деньги возьмут себе. Что ему, подпоручику Корфонозову, деньги? Он выполняет свой священный долг перед отечеством и перед его величеством на поле брани. Неужели материальными благами можно заплатить за жизнь павших, за пролитую кровь порабощенных братьев Фракии и Македонии? Героям деньги не нужны, отечество не оставит их голодными и бездомными. Подпоручик артиллерии Корфонозов не интересуется отцовским наследством. Пусть зять распоряжается им, как сочтет нужным. У офицера Корфонозова свои надежды и заботы: производство в высший чин, ордена, карьера. Недавний юноша, еще в детстве надевший сапоги, китель и шинель, воспитанный в понятиях доблести и чести, научился отменно командовать батареей, хотя у него едва пробивался пушок над верхней губой. Даже теперь он, тридцатитрехлетний мужчина, майор запаса, студент последнего курса юридического факультета, испытывает удовлетворение и гордость, припоминая те или иные эпизоды. Например, как его батарея буквально искрошила половину турецкого полка, который они случайно обнаружили в ложбине, где тот укрылся, рассчитывая отойти ночью. Он, тогда еще совсем молодой командир, пришел в такой восторг от точности огня, что вызвал на командный пункт своих унтер-офицеров, пусть видят, что значит шрапнельный огонь!.. В Добрудже и при отступлении после Добро-Поле он много раз устраивал подобную мясорубку. Батарея капитана Корфонозова — прославленная батарея, о которой знал сам фельдмаршал фон Макензен!..