Тем временем Опалин, закончив допрос потерпевшей, уступил место Горюнову, который достал альбом, тонко очиненный карандаш и приготовился с помощью Ирины Сергеевны воссоздать портрет человека, на нее напавшего. Фотороботов в те времена не водилось, а рисовал Горюнов хорошо, поэтому Опалин привлекал его для ускорения хода следствия.
— Ах, ну как его описать… — бормотала Ирина Сергеевна, морща лоб. — Ничего ж не получится! Там темно было… Возраст? Ну не двадцать лет… и не пятьдесят… среднее что-то… Особые приметы? Нет… не помню… не помню… Тулуп на нем был, овечий вроде… шапочка шерстяная… черная… может, темно-коричневая… Рост… не маленький, это точно… плечи широкие… руки… — Она содрогнулась при одном воспоминании о них. — Руки сильные… Лицо… ну, обыкновенное… Нет, ни усов, ни бороды… Гладко выбрит, да… Брюнет или блондин? Не знаю… он шапку почти на самые брови натянул, волосы под шапкой были… Цвет глаз… ну, не до того мне было, простите…
— Брови светлые, темные? Рыжие, может быть?
— Темные… такие… довольно густые…
— Брюнет, скорее всего, — буркнул Горюнов. — По форме брови какие — прямые, изогнутые? Постарайтесь вспомнить, для нас любая деталь очень важна…
— А вы молодец, сразу нас вызвали.
Удивленная, Нина подняла голову. Рядом с ней стоял Опалин.
— Да, молодец, — задумчиво добавил он. — Времени не так уж много прошло… может быть, наши и сумеют его догнать… тем более он ранен…
…Фрушка рвалась с поводка. Метель, к счастью, кончилась, и из-за туч выплыла холодная, неласковая луна. Три темных фигуры бежали по улице, и старая ворона, сидевшая на фонаре, проводила их подозрительным взглядом.
— Карр! — прохрипела она, встряхнув крыльями.
— Там впереди подворотня… может быть, та самая? — несмело спросил Антон.
Фрушка обнюхала снег и залаяла. Наклонившись, Казачинский поднял кокетливую женскую сумочку на коротком ремешке.
— А-га… — многозначительно промолвил он. — Вот тут они и схватились… Антон! Фонариком мне посвети…
Снег был изрыт, и острым взглядом Юра сразу же выхватил отпечатки острых носков женских сапог и каблуков, а рядом — следы мужских подметок.
— Вот, здесь он ее притиснул к стене… и давить… — пояснил Казачинский.
— Она про стену ничего не говорила.
— Так она еще от шока не отошла… Она даже слово «отвертка» забыла.
Фрушка понюхала обледенелый тротуар, смешно морща лоб, и залаяла снова.
— Юра, тут кровь, похоже… Совсем немного… пара капель всего…
— Погоди… ровнее держи фонарь… Ага, кровь. Ну, баба… хороша баба, ничего не скажешь. А с виду — одуванчик с глазками… Так, с нападением все ясно. Куда он делся, вот в чем вопрос. Ну, Иван Васильич, посмотрим, куда твоя Фрушка нас приведет…
Подчиняясь командам проводника, собака взяла след и уверенно повела за собой муровцев. Замелькали улицы, переулки, отдельные фонари, заборы и вдруг — каким-то чудом сохранившаяся надпись по старой орфографии «Звонокъ къ дворнику»… Иногда сыщики видели у себя под ногами темные капли крови, доказывавшие, что Фрушка ведет их по правильному пути. Всех охватил азарт. Эта ночная погоня, результатом которой могла стать поимка опаснейшего преступника, словно была венцом всей их сыщицкой профессии…
— Физкультурник он, что ли… — пыхтел Антон, едва поспевая за Казачинским и Никифоровым. — Да еще после удара отверткой…
В одном месте Фрушка остановилась, натянув поводок, и громко залаяла на большой сугроб. Юра велел Антону светить и стал раскидывать снег.
— Ого-го… — хищно обрадовался Казачинский, выуживая из сугроба какой-то небольшой предмет. — Вот она, отверточка! На жало посмотри…
На металлической части отвертки были видны какие-то темные пятна.
— Сантиметра на три она в него всадила… жаль, не глубже, тогда бы наверняка, — сказал Юра сквозь зубы. — Пошли, ребята!
Где-то за пустырями засвистел поезд, и Антон насторожился.
— Железная дорога… Или вокзал…
Но до вокзала они не дошли. Фрушка привела сыщиков в тупичок, где следы кончались. Только темнели на снегу отпечатки покрышек.
— Ушел, б…
Казачинский, чтобы облегчить душу, выругался.
— Грузовик? — пробормотал Антон, разглядывая следы машины. — На полуторку[10] вроде похоже…
— Это уже эксперты будут определять, на чем он смылся… Вот что, Антон, дуй на вокзал и звони нашим. Про подворотню тоже расскажи… там все заснять надо. Тут… следы его грузовика… и кровь… В общем, работы Горюнову и Спиридонову хватит. — Юра передал проводнику найденные улики — сумочку Ирины Сергеевны и отвертку, похлопал себя по карманам, достал папиросы и всем предложил закурить. — Собака молодец… отличная собака, ни разу со следа не сбилась. — Фрушка, словно понимая, что речь идет о ней, навострила уши. — Интересно, сколько он пробегает с таким ранением…