Допив остатки «Узо», Рустам поднялся с дивана и направил свои хмельные стопы в сторону Кими, с удивлением наблюдавшей за шумной разборкой друзей. Иван остался один, загнанный в угол отчаяния сворой безумных желаний. Он, то рвался в Москву на встречу с «предателем», то вдруг осаживал себя мыслью: «А не напиться ли насмерть?» И снова: «Вот стану богатым...»
Сколько он выпил в тот вечер, Иван никогда не вспомнил. Наутро пришедший Джон, с укором во взгляде, поведал ему финал дружеской посиделки:
- Вас вырвало прямо на красный диван. Охранник вызвал полицию, но у нас не сажают за попытку покончить с собой, поэтому вас просто вернули нам, сюда, в райское место. Мистер Ли был очень расстроен. Он наложил на вас взыскание за порчу своего здоровья. С этого дня вам запрещено покидать Рай.
- Совсем? - превозмогая невыносимую головную боль, тихо простонал несчастный Иван.
- Пока на три месяца.
Рустам как будто забил на друга: ни здрасьте, ни как дела. Иван, остро переживающий предательство Михалыча, был рад такому раскладу. Его оскорблённое эго желало покоя. Покой продлился не долго. Через неделю Пивасик пришёл мириться. Он бросил на ложе душевных страданий Ивана банку холодного пива, и со словами: «Выпей и забудь. Твоя индианка не в моём вкусе,» - примостился рядом, на тумбочке.
Пиво оказалось кстати. На вопрос Ивана: «Где взял?» - Пивасик, хохотнув, ответил:
- У Джонов спёр. Клоны живут в трёхэтажном здании, подальше от Башни. Прикинь, у этих дебилов двери не запираются. Заходи и бери что хочешь. Ну я и вошёл. Там у них холодильник, при входе, с халявным пивом. Подумаешь, одолжил несколько банок! Я, брат, за справедливость. Почему им можно пить пиво в Раю, а нам нельзя? Расслабься, - добавил он, увидев, как Иван нехотя отрывает губы от банки. - Меня никто не видел. Кстати, - быстро сменил тему Пивасик, - ты знаешь, сколько здесь всего клонов?
- Н-нет, - не задумывался. Наверно, столько же сколько домов.
- А вот и не угадал! Их всего лишь тринадцать.
- А как же...?
- Дома в Раю заселены не все, доноры меняются, надолго мало кто остаётся. Зачем им лишние рты? Эти засранцы просто меняют таблички на своих рубашках. А так как все они на одну рожу, у тебя и мысли нет, что Джон, данный тебе при входе — может быть не твоим Джоном. Хотя, какая хрен разница? Они здесь все стукачи.
Под весом Рустама, тумбочка крякнула и раскрылась, обнажив незапертый сейф. Вставая с неё, он неудачно облил себя пивом, чертыхнулся с досады и с силой ударил ногою об пол, стряхивая со штанины пенную влагу. От удара дверь сейфа раскрылась и оттуда выпал подарок Аши, как раз на кроссовок Пивасика.
- Ну-ка посмотрим, - сказал он не без любопытства, поднимая упавшую книгу, - что тут у тебя.... Пушкин, етит твою мать. «Если жизнь тебя обманет, не печалься, не сердись! В день уныния смирись: день веселья, верь, настанет...» Ну и зачем тебе Пушкин? Совсем крыша поехала?
- Больной что ли? - Иван выдернул томик из мокрых рук не до конца прощённого друга. - Не твоё — не хапай. Это просто стихи, болван.
- Сам болван. От Пушкина до веры в Бога — один шаг, а здесь Бога не чтут. Да и не мужское это дело стихи на ночь читать.
- Да пошёл ты! Поживи тут с моё, тогда и трынди!
Рустам ухмыльнулся.
- Я что дурак? Срублю бабла и тут же свалю отсюда. Прокачусь по Америке, а может, ещё куда двину. Душа просит чего-то эдакого, сам пока не знаю чего.
Иван вернул книгу на место, предварительно избавив её от грязных следов Пивасика. Следуя взглядом за Пушкиным, Рустам, на мгновенье, задумался (будто что-то понял или увидел) и, бросив Ивану: «Бывай,» - покинул «дом скорби».
Рустам приходил не часто, по настроению. В отместку или от скуки, он подружился с патлатым парнем из соседнего дома и почти всё своё время проводил с новым знакомым. Иван был не в обиде. Он снова подолгу гулял, упиваясь своим одиночеством.
Дни тянулись своим чередом. В конце апреля, по расписанию, Иван Азизи продал частицу себя богатому незнакомцу из Башни. В день «райской получки», в ожидании Джона, он задремал; «отходняк» в этом месяце был тяжелее обычного. Проснулся он от присутствия. Перед ним, вместо Джона, стоял Соломон.
- Вы удивлены, не так ли? - спросил он Ивана, - Сейчас вы, наверное, думаете, зачем я здесь.