Кем пожал плечами.
- К сожалению, я не владею русским. Могу только предположить, что стихи эти — тоже не слова, не столько слова....
- А что же?
- Энергетика, сила... Присутствие Бога.
- Он же не пишет о Боге.
- Можно говорить, писать о Боге и это будут мёртвые строки. А можно писать о простых вещах и в каждом слове будет Его присутствие.
- Не понимаю.
Мистер Нуто, на мгновенье, задумался.
- В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог, - процитировал он строки из Библии. - Подумай над этим, Иван. А пока будешь думать, собирай потихоньку вещи и готовься к отъезду. Мы поможем тебе с безопасным отъездом. Это, на сегодняшний вечер, моё последнее слово.
Глава 8
Беседа с мистером Нуто внесла сумятицу в душу Ивана. Песочный фундамент, на котором зиждилась его уверенность в то, что всё у него «ок» или, по крайней мере, не хуже, вновь рушился едва скреплённый жидким раствором лжи. Нужная для уставшего мозга стабильность была лишь в одной, очень чёткой уверенности, что Соломон гад и с этим придётся жить как минимум год.
«Хорошо ему говорить, - думал Иван, возвращаясь по тёмной дороге домой. – Он ведь её отец…. «Душа Кими связана с духом этой долины». Ну и чего? А если я люблю её как никогда, никого не любил? Если я жить без неё не могу? Какая мне разница, добьёт ли меня Соломон или я сам себе не прощу, что сбежал как последний трус, испугавшись непонятно чего? Лучше бы научил, как пультом швыряться…»
Бог для Ивана был, но существовал отдельной от жизни абстракцией, с которой можно было ругаться без особых последствий. Страшилка из детства: Бог добрый, Бог злой…, слишком далёкий, чтобы думать о Нём. Живя в окружении неимеющих[28] Иван и сам ничего не имел кроме фальшивого глянца, правил не им установленных и карты прямого пути, ведущего в ад.
В отношении к вере, бедность сродни богатству: ни тем, ни другим некогда думать о ней. Мать (как миллионы подобных ей) жила неустроенной жизнью, существуя в пространстве дешёвых шмоток и вредной еды, не имея сил думать о Боге.
Вера – есть творчество и ей, как всякому творчеству нужны тишина и покой, ибо Бог является в тишине. Покой стоит дорого. Преступник тот, кто считает, что хороший творец – голодный творец. Неправда. Так думают те, кто боится, что люди (посредством слова, звука и образа) познают Истину, - ведь знающим нельзя управлять.
Голодный художник – лишь в малую степень художник. Не имея возможностей, он вынужден торговать талантом как дешёвая шлюха вместо того, чтобы вести к совершенству народы.
Иван не заснул до утра. Вдоволь намаявшись, он потянулся за Пушкиным.
Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился,
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился;
Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он:
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он,
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.
Как труп в пустыне я лежал,
И бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».[29]
«Если он через это прошёл, я тоже хочу, - думал Иван, лёжа в кровати. - Если Бог существует, я должен с Ним познакомиться».
После завтрака он отправился к Кими за Библией. Просьба дать почитать ему «там, где про Слово» обрадовала девушку. Понимающе кивнув, она скрылась за книжными полками и через пару минут вернулась с книгой в руках.
- Единственный экземпляр, - сказала она со вздохом, как будто извиняясь за то, что в школьной библиотеке Библия только одна. - Индейцы Айдоха католики, но в христианского Бога не верят, предпочитая держаться своих, традиционных верований в духов.
- Ну, у нас тоже народ не слишком религиозный, - постарался утешить её Иван. - Я вот, в церкви ни разу не был, хотя и крещёный. Бабушка крестила меня втайне от матери, которая всё ждала, что примет веру уб… мужика, который её обрюхатил.
- Печально.
- Нормально. Если бы пульт не врезал мне по лбу, я и сейчас считал бы, что Бог – поповские выдумки. Кстати, а как это он пультом-то…?
- Не знаю. Отец просто… верит, что может…, и всё.
- Круто…. Он мог бы зарабатывать, швыряя предметы….