Софья Ивановна встретила их на улице. Увидев, что Иван не один, озадаченно посмотрела и, все же улыбаясь, сказала:
— Я уже и волноваться стала — ведь у тебя сегодня первый прыжок?
— Все в порядке, бабулечка! — нарочито шумно и весело заговорил Иван, поставив мотоцикл во двор. — Вот принимайте гостью, невеста моя, сам Господь Бог мне послал ее с небес.
— О чем это вы? — застеснялась Оля.
— Да ладно, говорю так — значит так! Только вы ее, бабуля, вымойте, видите, какая у нее трудная дорога была?
Девочка стояла в летном комбинезоне, не успев даже переодеться. Маленький рюкзак, где была одежда, так и болтался за ее спиной.
— Пойдем миленькая, — сказала Софья Ивановна, — вы на него не обижайтесь, он вообще хороший, это сегодня чего-то злой, наверное, есть хочет. Мужчины, когда голодные, всегда злые. А мы его накормим, напоим — и все станет на свои места.
Они ушли в дом. Иван умылся прямо под краном, что стоял во дворе, и вышел на улицу. На противоположной стороне на своем излюбленном месте на скамейке под акацией сидел дядя Коля и улыбался.
— Это кого ж ты нам привез?
— Я ж говорю — Господь Бог мне ее прислал.
Подошел к Николаю Николаевичу, и они поздоровались.
— А сколько же ей лет?
— Не знаю.
— Вот это невеста! Сколько лет — не знаешь. А звать хоть как?
— Оля, полчаса назад узнал, я ее в орешнике нашел. Планеристка-летчица, так сказать, не дотянула до аэродрома.
— Ваня! — позвала Софья Ивановна. — Иди к нам.
— Видал, Николай Николаевич, вот что значит, когда две женщины в доме! А ты как сидел один, так и сидишь. Хочешь, и тебе невесту привезу?
— Да ладно, иди уже, шутник! Иван поднялся на скрипучую веранду и остолбенел. Перед ним стояла стройная, большеглазая, черноволосая рослая девочка в белом брючном костюме и виновато хлопала длинными ресницами.
— Вот это да! — восхищенно изрек Иван. — Что значит отмыть человека!
И Иван, не скрывая восхищения, обошел девушку вокруг.
— Да дивчина действительно хороша, но мы позвали тебя не на смотрины, а ужинать.
Бабуля сняла со стола небольшую белую скатерть, накрывавшую стоявшую на столе посуду и давно ожидавший ужин.
— Ну, бабуля, вы гений! — сказал Иван. — А почему три прибора: вы что, ясновидящая?
— Да нет, это Николай Николаевич должен был посетить нас, но ему что-то нездоровится, так что получилось точно.
— Ну что ж, тогда начнем. Пить мне нельзя — за рулем, как говорят, а вы, если хотите, можете налить.
— Как вы, Олечка, может, хлопнем? — расхорохорилась Софья Ивановна.
— Нет, нет, я не пью, — запротестовала девочка.
— Ну, нет, так нет, — сказала бабуля. — Я тоже не большая охотница, так, по случаю. А у вас, Оля, папа, мама, где живут?
— В Феодосии, бабуля, в Феодосии. У нее мама министр, а папа — директор рыбхоза, — на полном серьезе сказал Иван.
— Да что вы, нет. Это… это… они шутят, — совсем застеснялась девочка.
— Вы не переживайте, Ваня вообще любит пошутить. А вы что, даже не знаете его имени? — удивилась Софья Ивановна.
— Да нет, я видела его у нас в школе, а как звать — не знала, вернее, сейчас знаю, а отчество не знаю, — сказала Оля.
— Зови меня Иван Иванович, жаль только, что фамилия у меня не Иванов.
— Хорошо, — сказала девочка.
— Ваня, ну зачем же так! — опять с укором произнесла старушка. — Отчество у него Егорович, фамилия Исаев, — уже обращаясь к Оле, закончила она.
Иван ел с аппетитом, а девочка, видимо, стесняясь, — очень мало и неохотно.
— Оля, ты не волнуйся, я тебя мигом домой доставлю! Это я сегодня шучу много, а вообще я человек не очень разговорчивый, — наконец, уже серьезно, сказал Иван.
Начало темнеть, когда они выехали за город. Иван, включив фару, потянул на себя ручку, мотоцикл послушно набрал скорость. Через двадцать минут въехали в Феодосию.
— Где живешь? — крикнул через плечо Иван.
— Езжайте в центр, я живу рядом с почтой.
— Как-будто я знаю, где эта почта, — буркнул Иван.
— Вот тут по левой улице, — закричала ему прямо в ухо Оля.
Улица освещалась хорошо, Иван выключил фару.
— Вот там, возле того дома, где люди… остановите, — сказала Оля.
Иван подъехал почти к воротам частного дома. Возле калитки стояли солидная женщина и две девочки. Увидев мотоцикл, женщина решительно направилась к нему.
— Это как же понимать?! — раздался ее громкий командный голос.
— Успокойся, мама, я тебе сейчас все объясню, — постаралась урезонить ее Оля.