— Бе-ей!..
К заводу со всех сторон бежали полицейские, раздавались заливистые свистки городовых. Бабушкин также находился на заводском дворе, обсуждая то в одной, то в другой кучке взволнованных рабочих создавшееся положение.
Когда вспыхнуло волнение, зазвенели стекла в конторе, «мастеровые торопливо побежали вниз по лестнице, спеша к воротам, — вспоминает Бабушкин. — Сзади нас слышались голоса некоторых рабочих, зовущих уходящих обратно, дабы не попасть в какую-либо кашу. Совершенно напрасно. На этот зов никто не обращал внимания, и мы скоро очутились у ворот. Масса народу оставалась зрительницей происходившего. Пройти через эту толпу не было никакой возможности. Наша проходная подвергалась разрушению. Там били стекла и ломали рамы. С улицы на наши ворота летели камни и палки, брошенные с целью сбить фонари и орла. Фонари скоро потухли, стекла побились, и, кажется, существенно пострадал также и двуглавый орел».
Цокот копыт заставил многих обернуться: из города на рысях к заводу спешили казаки. Ободренные их прибытием, полицейские старались оттеснить толпу от дома управляющего и, поощряемые приставом, вместе с казаками хватали рабочих, вязали им руки и тащили в полицейский участок.
Но большинство семянниковцев продолжало наступление: в полицейских летели куски каменного угля, булыжники, обрезки железа со свалки заводского двора. Толпа угрожающе двигалась с завода на улицу, оттесняя казаков.
В этот момент на завод примчался петербургский брандмайор генерал Паскин. Он бегом направился по высокой лестнице в контору.
Вокруг конторы вновь собралась толпа: вышедший оттуда вскоре в большом волнении Паскин пытался было свалить всю вину на рабочих, укоряя их в «бунте и самоуправстве». В ответ ему пожилой мастеровой, Бабушкин и еще двое слесарей вполне справедливо заметили, что это выступление вызвано систематической задержкой жалованья. Генерал сбавил тон и стал просить немного подождать, пока артельщики привезут деньги. Семянниковцы согласились, но заявили твердо, что никуда с заводского двора не уйдут, пока не получат жалованье сполна.
Решительность и стойкость рабочих победили: не более чем через полчаса появились испуганные артельщики.
Жалованье выдавали срезу во всех мастерских, чтобы толпа поскорее разошлась.
— Вот как надо их учить: сразу нашлись и деньги и артельщики! — громко говорили довольные результатами своего выступления рабочие.
Весть о бунте семянниковцев молнией разнеслась по Петербургу. Рабочие других предприятий получили наглядный урок, как надо предъявлять требования к администрации. Вскоре заволновались рабочие Петербургского порта, строившие броненосец «Петропавловск», Нового Адмиралтейства, ткачи фабрики Торнтона… Правительство старалось потушить их выступления массовыми арестами и высылками. Эти репрессии еще более возбуждали столичный пролетариат.
Владимир Ильич, зорко следивший за событиями на Семянниковском заводе, решил выступить именно в этот момент с обращением-листовкой к семянниковцам. Он набросал проект листовки и прочитал его Бабушкину. Ленин писал о причинах невыносимой жизни рабочих, о поддержке царскими чиновниками администрации завода, о единственно верном и могучем средстве борьбы рабочих за свои права — организованном, решительном и дружном выступлении-стачке. Листовка звала к продолжению успешно начатой борьбы, к неуклонному сопротивлению хозяевам. Написана она была страстно, горячо. Каждое слово, как всегда в боевых ленинских подпольных листовках, находило путь и сердцу пролетария.
Это была первая агитационная листовка русских марксистов. В. И. Ленин в своей статье «Из прошлого рабочей печати в России», написанной в 1914 году, отметил, что в период зарождения рабочей печати (90-е годы) огромное значение для успешного ее развития имело участие передовых рабочих в составлении и распространении подпольной марксистской литературы. «Из петербургских рабочих, действовавших в то время, — писал В. И. Ленин, — можно назвать Василия Андреевича Шелгунова, который впоследствии ослеп и лишен был возможности действовать с прежней активностью, и Ивана Васильевича Бабушкина, горячего «искровца» (1900–1903) и «большевика» (1903–1905)…»
Иван Васильевич принимал деятельное участие в составлении листовки. В. И. Ленин и его ученик немало потрудились над ее перепиской печатными буквами для гектографа. Листовка была довольно большой, ее пришлось сшить в виде тетрадочки. Распространение всех экземпляров было поручено Бабушкину. Рассовать их по ящикам возле станков в мастерской было опасно, так как они могли попасть в руки мастеров. С большими предосторожностями Иван Васильевич все же распространил листовки, положив их на паровозную раму около котла и даже засунув в разбитое стекло мастерской. Цель была достигнута: слесари мастерской живо заинтересовались таким смелым и ярким освещением только что происшедших на заводе событий. Правда, две листовки попали в руки мастеров, и те сейчас же передали их администрации завода, но все же, как отметил в своих «Воспоминаниях» И. В. Бабушкин, «опыт можно было считать удачным».
Глава 6
Агитатор и руководитель
Наступил новый, 1895 год.
Все шире и глубже развертывалась работа в подпольных марксистских кружках, объединяемых и руководимых В. И. Лениным. Новые и новые силы вливались в социал-демократическое движение столичного пролетариата. Колоссальная, кипучая деятельность Владимира Ильича давала обильные всходы: в различных заводских районах Петербурга вспыхивали открытые выступления ткачей, металлистов, портовых рабочих.
В. И. Ленин упорно работает над укреплением марксистских кружков, ведет непримиримую борьбу против «легальных марксистов».
Эти либеральные буржуазные интеллигенты старались приспособить рабочее движение к интересам буржуазии. Они печатали свои статьи в легальных газетах и журналах, всячески восхваляя буржуазию.
Из марксизма «легальные марксисты» выбрасывали самую его суть — учение о пролетарской революции, о диктатуре пролетариата, — пытались превратить марксизм в буржуазный реформизм.
Политическое лицо «легальных марксистов» ярко выражено их представителем П. Струве, призывавшим «признать нашу некультурность и пойти на выучку к капитализму». По воспоминаниям Н. К. Крупской, члены петербургской социал-демократической группы были связаны между собой полной идейной солидарностью. В непримиримой борьбе с народниками члены этой группы под руководством В. И. Ленина окончательно оформили свое мировоззрение. Одновременно они отмежевывались от «легальных марксистов».
В. И. Ленин еще при первой встрече со Струве и Потресовым указывал им на необходимость революционной борьбы и беспощадно вскрывал попытки «легальных марксистов» противопоставить революционной борьбе всякого рода «культурно-просветительную деятельность».
25 апреля 1895 года, после перенесенной тяжелой болезни (воспаление легких), Владимир Ильич выезжает за границу, в Швейцарию. Там он знакомится с Г. В. Плехановым и другими членами группы «Освобождение труда», договаривается об издании за границей сборника «Работник».
Важнейшей своей задачей В. И. Ленин считал в этот период установление связей с группой «Освобождение труда», личное ознакомление с формами и методами борьбы западноевропейского пролетариата.
Владимир Ильич внимательно изучает зарубежное рабочее движение (в Германии, Франции), знакомится с его руководителями (П. Лафаргом и др.). По окончании срока лечения в санатории В. И. Ленин работает в Берлинской публичной библиотеке, изучает выходящую за границей марксистскую литературу.
И. В. Бабушкин, к этому времени уже получивший немало указаний и советов от В. И. Ленина, становится одним из виднейших агитаторов нескольких рабочих кружков за Невской заставой.
На первых порах это было очень трудное дело. Прежде всего пришлось выдержать настоящий бой с мастером на заводе, так как участие в кружках, агитация среди рабочих поглощали немало времени. Мастер же требовал «работать экстру», сверхурочно. Бабушкин с двумя своими товарищами-слесарями категорически отказался подчиниться незаконному требованию. Мастер рассвирепел и дал всем троим «прогульную записку». Это было еще более незаконное действие, прямое самоуправство: получивший такую записку не мог две недели появляться на заводе, то-есть лишался полумесячного заработка. А когда «наказанный запиской» приходил через две недели к своему станку, мастер с нескрываемым торжеством победителя немедленно заставлял все-таки «работать экстру». Издевательски ухмыляясь, он ласково осведомлялся: