В. И. Ленин еще с осени 1893 года зорко следил за назревающими событиями на фабрике Торнтона. Нечеловеческие условия труда и жизни ткачей должны были привести их к неминуемому открытому выступлению. Сигнал семянниковцев — их бунт в декабре 1894 года — был подхвачен торнтоновцами.
В течение 1895 года положение ткачей еще более ухудшилось: расценки систематически снижались.
Владимир Ильич детально изучил положение рабочих на этой фабрике, систему штрафов, принципы расценок отдельных работ, даже спецификацию и номенклатуру хлопчатобумажных товаров, в частности он получил сведения у браковщика торнтоновокой фабрики Кроликова.
5 ноября 1895 года под руководством «Союза борьбы» на фабрике вспыхнула забастовка. Вслед за тем «Союз борьбы» распространил среди торнтоновцев подпольную листовку «Чего требуют ткачи?» Ткачи с небывалым оживлением обсуждали ее. Вскоре появилась новая листовка, написанная В. И. Лениным. В ней разоблачался хитрый прием фабрикантов, решивших, провести снижение заработной платы не всем рабочим сразу, а исподволь, по отдельным цехам. В листовке убедительно доказывалось, что улучшить свое положение рабочие могут только общими дружными усилиями.
«Рабочие и работницы фабрики Торнтона!
6-ое и 7-ое ноября должны быть для всех нас памятными днями… — говорилось в листовке. — Ткачи своим дружным отпором хозяйской прижимке доказали, что в нашей среде в трудную минуту еще находятся люди, умеющие постоять за наши общие рабочие интересы, что еще не удалось нашим добродетельным хозяевам превратить нас окончательно в жалких рабов их бездонного кошелька… Ткачи зарабатывали в последнее время, почитай что на круг, по 3 р. 50 К. в полумесяц, в течение же этого времени они ухищрялись жить семьями в 7 человек на, 5 р., семьей из мужа, жены и ребенка — всего на 2 р. Они поспустили последнюю одежонку, прожили последние гроши, приобретенные адским трудом в ту пору, когда благодетели Торнтоны наращивали миллионы на свои миллионы. Но и этого всего было мало, и на их глазах выкидывались за ворота все новые и новые жертвы хозяйского корыстолюбия, а прижимка росла своим чередом с самой бессердечной жестокостью…»
В. И. Ленин приводил далее конкретные требования, которые должны предъявить хозяевам рабочие прядильного отделения, новой красильни, а также чернорабочие. Стачка на фабрике прошла дружно: 5 ноября забастовало пятьсот ткачей, 6 и 7 ноября к. ним присоединились, несмотря на все уговоры испуганных фабричных инспекторов, и остальные рабочие. В продолжение трех дней фабрика стояла. Эта стачка ткачей вызвала (10 ноября) забастовку и даже открытое выступление работниц папиросной фабрики «Лаферм»: здесь, так же как и у Торнтона, царил произвол администрации, издевательства мастеров над работницами, чудовищная система штрафов, явно несправедливая браковка готовой продукции.
Администрация фабрик Торнтона и «Лаферм» вынуждена была несколько отступить; требования торнтоновцев были частично удовлетворены, и впервые столичный пролетариат увидел воочию, какая сила кроется в сплоченности и организованности рабочего класса.
Значительная доля успеха борьбы ткачей заключалась в боевой мобилизующей силе листовок, изданных «Союзом борьбы» под непосредственным руководством В. И. Ленина.
«Союз борьбы» впервые в истории русского революционного движения стал осуществлять соединение социализма с рабочим движением. Стачки на заводах и фабриках столицы находили немедленный отклик в листовках «Союза борьбы». А так как «Союз борьбы» был через членов кружков хорошо осведомлен об условиях труда на заводах, о причинах стачки, то каждая листовка била прямо в. цель, показывая рабочим истинное положение дела. Листовки разъясняли бастующим, каков должен быть дальнейший путь борьбы за коренные изменения условий существования, выдвигали политические требования и учили, как надо бороться за их осуществление.
Департамент полиции, встревоженный сведениями о растущей активности членов «Союза борьбы», поступавшими от филеров и провокаторов (врач Михайлов, рабочий Кузюткив), сумевших проникнуть в некоторые марксистские кружки приказал! петербургскому охранному отделению «усилить наблюдение за весьма преступным сообществом лиц, именующих себя «социал-демократами».
За В. И. Ленивым и его ближайшими соратниками по «Союзу борьбы», слежка в особенности усилилась осенью 1895 года.
В. И. Ленин осенью и в начале зимы: 1895 года написал для первого номера нелегальной газеты «Рабочее дело» ряд статей, подготовлял новое большое собрание рабочих нескольких районов. Но в начале декабря руководство «Союза борьбы* во главе с В-. И. Лениным было арестовано.
«8-го декабря журнал был готов к печати, на другой день должен был быть сдан в типографию, — пишет Н. К. Крупская. — Ванеев взял к себе рукопись для окончательного просмотра. Но когда утром на другой день я зашла к Ванееву, чтобы взять рукопись, отворившая дверь горничная сказала, что Ванеев никогда тут не жил, а потом, что он уехал сегодня ночью. В течение дня мы выяснили, что арестовано из нашей группы 6 человек: Ленин, Кржижановский, Запорожец, Ванеев, Малченко, Старков. Их потом в шутку называли «декабристами».
Однако арест не остановил революционную работу основателя «Союза борьбы». Владимир Ильич сумел из тюрьмы установить связи с оставшимися на воле друзьями. Бабушкин и его ближайшие товарищи остро чувствовали отсутствие такого глубоко образованного и опытного руководителя, каким был В. И. Ленин.
После ареста Ленина Бабушкин стал во главе группы пропагандистов — руководителей рабочих кружков в районе Шлиссельбургского тракта. Со свойственной ему искренностью и прямотой Иван Васильевич писал о тех трудностях, с которыми пришлось ему встретиться на этой ответственной и важной работе:
«Как год тому назад я положительно целиком был занят восприниманием разных хороших слов и учений от интеллигентов и в школе — от учительниц, и изредка появлялся на собраниях несмелый и стеснительный, так теперь приходилось всюду проявлять самостоятельность, приходилось разрешать самому всякого рода вопросы, возникающие в кружках, на фабриках и заводах и в школе. Иногда и чувствуешь, что ты не очень компетентен, но говоришь, советуешь, разъясняешь только потому, что лучшие и умные руководители уже высланы, и раз пала обязанность быть передовым, то отговариваться было невозможно. Не думаю, чтобы с моей стороны не было промахов, но следить за собою самому очень трудно, все же мною была употреблена в дело вся энергия и предусмотрительность».
В этих строках ярко обрисован характер Бабушкина, его партийное отношение к делу, беззаветная преданность «Союзу борьбы». Иван Васильевич стремился ознакомить как можно больше рабочих с задачами, которые ставили себе члены «Союза борьбы». Но в то время далеко еще не все рабочие, а в особенности, недавно приехавшие в столицу из деревень, понимала, чего же добиваются их товарищи — члены подпольных марксистских кружков. Даже сами названия «социалист», «политический преступник» были мало понятны многим рабочим. Администрация заводов и всевозможные прислужники царизма распускали клевету о том, что якобы «социалисты идут против всех», что они «опасные злодеи». Поэтому Бабушкин написал листовку «Что такое социалист и политический преступник?».
Горячо и волнующе звучали последние слова листовки: «Не будем же, братья товарищи, поддаваться обманным речам тех, кто нас держит во тьме невежества, будем стараться выяснить себе истину, чтобы идти к освобождению от теперешнего рабского состояния.
Силы наши велики, ничто не устоит перед нами, если мы будем идти рука об руку все вместе.
Ваш товарищ рабочий».
Несколько раз Иван Васильевич переписывал листовку начисто, стараясь, чтобы любой прочитавший ее рабочий отчетливо понял, кто его враг и кто истинный друг. Бабушкин не мог посоветоваться теперь со своим руководителем по кружку, как это было во время его совместной работы с В. И. Лениным над листовкой к торнтотовцам, но он чувствовал, что написанное им обращение найдет доступ к рабочему сердцу. Эту листовку Иван Васильевич показал, прежде всего, своей учительнице по воскресной школе — Н. К. Крупской и оставшимся на свободе членам «Союза борьбы».