Мастерская рассчитана на одного человека, в ней в крайнем случае могут находиться двое. Гоберман вскоре уходит, но обещает Владимиру Васильевичу навестить его завтра.
Я остаюсь вдвоем с мастером. Он расспрашивает меня о Ленинграде, о целях моего путешествия. Я же потом интересуюсь его последними работами.
Владимир Васильевич протягивает мне шкатулку:
— Вот, посмотрите эту юбилейную шкатулку. Делаю ее в честь шестидесятилетия Октября.
Но мне эту шкатулку и в руки взять боязно. Она вся какая-то воздушная, кружевная. Я впервые вижу такую, хотя за многие годы поездок по Карпатам повидал у гуцульских мастеров тысячу самых разных шкатулок.
И размером юбилейная шкатулка побольше традиционных, и несколько она необычная по форме, неожиданно мало в ней и орнаментальных элементов. Инкрустирована же только бронзой. И цвет у шкатулки благородный, присущий кружевам — светлый. Сделана шкатулка из явора: порода прочная, твердая. Еще имеется у нее одна особенность. Чуть ли не впервые я вижу у этой шкатулки элементы орнаментальной резьбы, которые раньше не встречались мне у других мастеров. Это — «лестничка», «копельницы», «кучеры». Они и создают ощущение того, что поверхность у шкатулки словно кружевная.
Я с интересом наблюдаю, как работает Владимир Васильевич. Трудится он с большим удовольствием. С таким же удовольствием он показывает мне технику резьбы, раскрывает свои небольшие секреты. А это уж не так часто встречается среди мастеров, говорит о душевной щедрости моего хозяина. Обычно резчики не переносят присутствия чужого человека во время работы. Правда, она требует особой сосредоточенности. У скольких мастеров я побывал!.. Кроме того, что среди них попадаются нелюдимые, немало и людей скрытных. Они и фартук накинут на разбросанный на верстаке инструмент, и загородят собой незаконченную работу, и притворятся, что ничего не понимают из того, о чем вы их спрашиваете, а то и просто не впустят в дом и в мастерскую, сославшись хотя бы на ремонт. Я и с этим сталкивался.
Откуда этот страх? Говорят: от прошлого. Боялись конкуренции, потерять последний кусок хлеба. Но сейчас чего бояться? Говорят: привычка.
Владимир Васильевич какое-то время работает то одним, то другим резцом или долотом, — они разных форм и размеров, порой предельно миниатюрные, — берет другой, лежащий рядом, и перед тем, как коснуться поверхности шкатулки, проверяет на отдельной дощечке, насколько остер инструмент.
Ничего как будто бы необычного в его работе, все выглядит просто и понятно несведущему человеку. Я об этом говорю мастеру.
Гуз улыбается, и, как мне кажется, снисходительно на этот раз:
— Главное в нашем деле не сам процесс резьбы — это дело привычное, сорок лет не расстаюсь с резцом! Главное — важная часть нашего труда — это предварительная работа, поиски, то, чего никто не видит. И не каждому ее объяснишь. Трудно найти нужную композицию, а потом сделать компоновку орнамента. Из каких элементов будет состоять орнамент, как эти элементы расположатся на материале?..
Из дальнейшей беседы я узнаю, что кружевная юбилейная шкатулка, которую я не без страха держу в руках, боясь ее уронить или испачкать, предназначена для Ленинграда. Для Музея этнографии! Вот так чудеса!
— Но почему — Ленинграду? — спрашиваю я.
Оказывается, юбилейная шкатулка имеет свою историю.
Летом 1975 года Владимир Васильевич побывал в Ленинграде. Как-то он зашел в этнографический музей и там в разделе украинского искусства увидел свою работу — резную баклажку. Это было уж очень неожиданно для него — и обрадовало, и огорчило. Ведь баклажка изготовлена лет двадцать назад и не очень-то характерна сейчас для его творчества. И он пообещал музею, что пришлет для украинской экспозиции что-нибудь новое, одну из своих последних работ.
Старый мастер говорит:
— Революция произошла в Ленинграде, и этой юбилейной шкатулке место там!
Гуз знакомит меня и с другими своими работами. Сейчас он выполняет несколько заказов для Министерства культуры Украины. И они также посвящены 60-летию Октябрьской революции.
Среди них тоже есть юбилейная шкатулка. Владимир Васильевич приносит ее из столовой. Там, видимо, у него имеется специальное хранилище для особенно ценных работ. Вторая шкатулка сделана вчерне, над нею еще предстоит много потрудиться. А отличается от ленинградской прежде всего тем, что вместо одностворчатой имеет двустворчатую крышку, к тому же она закрепляется не обычной металлической, а деревянной петлей.
Хотя и эта шкатулка инкрустируется бронзой, но у нее другой орнамент, другой сюжет. И еще одна особенность: каждая створка крышки украшается бронзовой пластиной. На ней — чеканка. На одной — это рабочий с молотом, на другой — крестьянка со снопом пшеницы.