Среди многих понравившихся мне работ я для себя особенно выделяю тарелку Семена Корпанюка, датированную 1936 годом, светлого тона, вырезанную из явора, скупо инкрустированную медью. Очень уж благородный вид у этой тарелки!..
Позади слышу голос Лосюка, — Петр Васильевич терпеливо объясняет Ольге Ивановне:
— Орнаментальные мотивы в гуцульской резьбе в основном имеют геометрический характер, то есть форму квадрата, ромба, треугольника, круга, полукруга… Элементы, образующие их, характеризуются различным комбинированием прямых, замкнутых и пересеченных параллельных линий…
Рядом с понравившейся мне тарелкой Семена Корпанюка я вижу работу нашего хозяина Василия. Его тарелка темного цвета, из груши. На ней сухая резьба тоже сочетается с инкрустацией медью. Строгие линии, строгий орнамент. По каким-то неуловимым приметам у Василия я нахожу почерк отца, Семена Корпанюка.
А что это за маленькая тарелочка, притулившаяся рядом?
А это тарелка работы дочери Василия — Марийки. Тарелку она разукрасила резьбой, когда ей было неполных семь лет, еще не ходила в школу.
Любопытно! Рядышком — работы деда, отца, внучки!
Собираясь уходить, мы рассматриваем керамические тарелки и миски, которые моя жена осторожно, по одной штуке, вытаскивает из гнездышек на полке. Василий делает страдальческое лицо: «Как бы их не разбить!» Эта коллекция тоже богатая, цены ей нет. Все выставленное — работы известных косовских мастеров прошлого века Петра Баранюка и Алексея Бахметюка — учителя и его лучшего, талантливейшего ученика. Тоже громкие имена на Гуцульщине, ничуть не меньше, чем Шкрибляки и Корпанюки!
Их изделия легко различить среди тысячи других. Фон у них всегда светлый, в росписях преобладают желтый, зеленый и синий цвета. Есть на тарелках и мисках жанровые сценки, есть и растительные мотивы. Любили Баранюк и Бахметюк изображать и животных, чаще — оленей. Но мне больше по душе их жанровые сценки, в особенности сатирические, на которых часто изображаются потешные австрийские усатые офицеры с громадными саблями на боку, то едущие на охоту, то милующиеся со своими возлюбленными… А вообще живопись на их тарелках и мисках, как и на печных изразцах, — очень жизнерадостная, у печки, выложенной такими изразцами, не заскучаешь…
А чьи эти коновки на подставке, на полу? Ну да, я угадал, Ивана Юрьевича Грималюка из Рички. Почерк его выжигания по дереву тоже не спутаешь ни с чьим другим. Все, что он мастерит, особенно коновки, сразу становится достоянием больших и малых музеев или домашних собраний. Вот и Василий Корпанюк стал собирать, знает, что в скором будущем им тоже не будет цены, как работам известных резьбарей и керамистов.
Нет, после музея Василий Корпанюк не зовет нас в свою мастерскую показать последние работы, продемонстрировать технику резьбы. Чувствуется — из суеверных мастеров, боится худого глаза.
Мы некоторое время сидим во дворе, и я с тревогой смотрю на отроги Карпат, на которые низко наползают черные грозовые тучи. Становится и темнее, и прохладнее. Неужели и сегодня будет дождь?.. Но вот появляется наш хозяин с Лосюком, выносит на крыльцо начатую тарелку и кучу инструментов в фартуке, садится на ступеньку, и я теперь не свожу глаз с его рук, жду какого-то чуда.
Тарелка, или, вернее, заготовка, которую держит Василий, невелика по размеру. В центре ее, еле заметными линиями, намечены четыре полукружия вроде молодого полумесяца и в каждом — по два листочка и по одному треугольнику. Видимо, это часть задуманной композиции, но может быть, и вся, кто знает.
Вот Василий берет резец, — называет его «желобистым долотом», — и начинает вырезать листочки. Делает это он осторожно, не раз сверяясь с полукружьем, прежде чем коснуться кончиком резца поверхности тарелки. А коснувшись, он делает уверенное движение резцом, и на наших глазах листочек приобретает характерное очертание. Вот появился и второй листочек, и третий. Ошибиться он боится. Потом не так просто будет найти новую доску из явора или груши, к тому же без единой трещинки, чистую по фактуре.
Треугольники Василий начинает вырезать только после того, как многократно измеряет циркулем намеченные точки между линиями, — вырезает уже другим резцом.