На наших глазах преображается тарелка, заметно проглядывается будущая композиция, или орнамент, как любят здесь называть, совершается чудо преображения куска дерева в произведение искусства.
Ольга Ивановна перебирает инструменты, разложенные на фартуке, и Василий, не отвлекаясь от работы, называет каждый:
— Вот это скосик, а это фуджок… Это очкарик, а это вибиранчик…
— Так сколько же у вас резцов?
— У меня около пятидесяти, у других бывает и больше ста.
Василий вдруг смотрит на небо, на горы, бросает резец, говорит:
— На сегодня, пожалуй, хватит. А то не дойдете до Яворова, попадете под дождь.
— А как же усадьба Окуневской? — спрашиваю я, ища помощи у Лосюка.
— Нам туда уже не успеть, — отвечает Петр Васильевич.
Наскоро попрощавшись с Василием Корпанюком, мы бегом направляемся к калитке.
Над Яворовом уже грохочет гром. А здесь мне на руку падает первая дождинка.
Родина лижников — Яворов. Отсюда они пошли по соседним селам района и далеко за его пределы. Не раз я видел в проходящих через Коломыю международных экспрессах, как их увозили в Польшу и Венгрию. Наверное, увозят и в другие страны.
Будь моя воля, я каждому северянину послал бы по лижнику. Спать под лижником — что в жарко натопленной печке.
Познакомить нас с мастерицей, которая покажет, как изготовляется лижник, берется кладовщик Николай Федорович Соломийчук. Сопровождаемые им, мы пускаемся с женой в путешествие по селу.
Соломийчук — щупленький, смирный, тихий с виду человек. Есть, правда, во всем его облике, в манере держаться и говорить и что-то загадочное, осторожное. Словно начеку человек.
— Если Василина Шатрук дома, тогда нам никто другой и не нужен! — Соломийчук сворачивает на проселочную дорогу, мы — за ним.
Любопытно — до двадцатых годов лижники в Яворове изготовлялись одноцветные: серые, белые, черные. Какая была шерсть, такой и получался лижник. На одноцветный лижник и спрос был ограниченный, и функции у него были ограниченные. А вот когда жена учителя двухклассной яворовской школы Прасковья Король стала красить пряжу в разные цвета и ткать лижники с орнаментом — вот тогда и пошла слава о них по Карпатам!.. Многоцветные лижники стали вскоре изготовлять чуть ли не в каждом доме в Яворове, а потом и в соседних селах, но дальше, за пределы Косовского района, не распространились. На Косовщине живет народ с более богатыми традициями художественных промыслов, с более тонким художественным вкусом и просто более талантливый. Здесь все умеют делать! Войдите в любой дом в любом селе — и везде вы найдете или лижникарку, или ковроткачиху, или вышивальщицу, или резьбаря, или мастерицу по раскрашиванию яичек — «писанок». Удивительный край умельцев и художников!
Мы подходим к новенькому дому, стоящему на пригорке.
Кладовщик стучится в дверь и, не дожидаясь, когда покажутся хозяева, входит в коридор, оставив нас на улице. Вскоре он возвращается и таинственным жестом приглашает следовать за ним.
Да, Василина Николаевна Шатрук дома, дома и ее муж, они рады гостям из Ленинграда. Василина Николаевна — женщина средних лет, с мягкими чертами лица, по всему своему виду — одна доброжелательность. Очень приятное впечатление производит и ее муж Петр Петрович.
Хозяин ведет нас в кабинет, а хозяйка, извинившись, уходит заканчивать какие-то дела по дому. Сидим мы в кабинете, обставленном модерновой мебелью, увешанном коврами и картинами, и слушаем рассказ Петра Петровича о его службе на севере Карелии, где он обморозил себе ноги, почему вот и стал инвалидом.
Прерывает нашу беседу вернувшаяся Василина Николаевна. Она усаживает нас слушать проигрыватель, ставит пластинку… и мы переносимся на полонину, о которой за эти дни в Яворове наслышались всевозможных рассказов. Пастухи играют на дримбах, на сопилках, поют то протяжные и грустные, то озорные и безудержного веселья песни.
А вот Василина Николаевна переворачивает пластинку — и льются звуки скрипки и цимбала, захлебывается бубен. Становится еще веселее!
Что же это за чудо-пластинка?
Оказывается, это и есть «Украинская троистая музыка», на которую нас пригласили еще в Вижнице (но в тот день мы не смогли пойти). Тут и выход, и проводы, и встречи с полонины, и новогодние колядки, и старинные гуцульские мелодии, и верховинские мотивы.
— Ну как, нравится наша гуцульская музыка? — выключив проигрыватель, спрашивает Василина Шатрук.
— Прелесть! — говорит Ольга Ивановна. — Обязательно увезу в Ленинград такую пластинку!