— Но не думайте, что пастухи на половинах только и знают, что веселятся. Работа у них тяжелая, редко выдается свободная минута. И у нас, лижникарок, не меньше забот. Идемте, покажу, с чего начинается лижник.
Мы направляемся вслед за хозяйкой во двор.
У колодца Василина Николаевна ставит на землю большой цинковый таз и вываливает в него с полмешка сбившейся в комья овечьей шерсти, привезенной с полонины. Наполнив таз водой, она присела на корточки и, засучив рукава по локоть, начинает мыть шерсть. Вода сразу же становится черной.
Василина Николаевна выливает черную воду на землю, и Соломийчук, придя ей на помощь, наполняет таз свежей водой. И эта вскоре становится черной!
Снова вода выливается и наполняется таз. И так проделывается многократно.
После этого Шатрук с тазом в руках спускается к речушке, протекающей недалеко от ее забора.
В проточной речной воде наша хозяйка еще несколько раз промывает шерсть, пока она не становится белой и чистой. Во дворе шерсть раскладывается на длинную скамью.
— Пусть шерсть тут посохнет, а мы с вами подымемся наверх, — предлагает Шатрук.
Мы возвращаемся в дом.
Василина Николаевна ведет нас на мансарду. Здесь стоит деревянный ткацкий станок, который можно встретить чуть ли не в каждом гуцульском доме. У стены — мешки с расчесанной шерстью, вдоль стены, на гвоздях — мотки разноцветной шерстяной пряжи.
Летом работать в мансарде, наверное, очень трудно. Даже в пасмурную погоду, как сегодня, и то в ней невыносимо душно, хотя и окно открыто. Что же здесь тогда делается в солнечный жаркий день?
Я об этом говорю хозяйке. Она отвечает:
— Но станок, — по-нашему «верстат», — не поставишь в новом доме с новой мебелью… Не подходит!.. Это он раньше стоял посреди хаты на виду у всех, был кормильцем и поильцем. Сейчас и всякой другой работы хватает, и без лижника можно прожить. Другие времена!
— Но лижник так украшает жилище. Он у вас в каждом доме, — говорю я.
— Это правда, но мороки с ним ох как много! — Она садится за «грабли», или, как называют еще, «скубалку». «Грабли» — это две металлические щетки. Одна, большая, намертво прикреплена к скамейке. Василина Николаевна кладет на нее комочек шерсти, накрывает второй щеткой и начинает водить ею взад и вперед до тех пор, пока комочек шерсти чуть ли не превращается в пух.
— Вот из этой расчесанной шерсти теперь делаются кудели. — Василина Шатрук тут же показывает весь процесс изготовления.
Потом она показывает сразу два процесса: как прясть на веретене нитку для основы лижника, тонкую, так называемую продольную, и как прясть нитку толстую, поперечную — уток. Тут же она наматывает изготовленную пряжу на мотовила.
— Теперь пришла пора красить пряжу, — объясняет Василина Шатрук. — В какие же цвета красить?.. А это уже зависит от замысла. Самое трудное — составить нужный цвет краски, подходящий по тону для рисунка лижника.
Василина Николаевна протягивает нам кипу эскизов, по которым она в разные годы изготовляла лижники «по особому заказу». Что это за особый заказ? А вот такой заказ, когда ее просят изготовить лижник не по ее собственному рисунку, а по привезенному эскизу. Заказчики — обычно приезжие знаменитости из больших городов, любители гуцульского искусства. Эскизы тоже для них делают знаменитые художники. И цвета на этих эскизах самые поразительные, и орнамент самый фантастический.
— И неужели вам удавалось в точности изготовить лижник по этим эскизам? — спрашиваю я, перебирая в руках замысловатые рисунки художников. — Где же взять краски таких тонов?
— Находятся, — смеется Василина Николаевна. — Ведь лижникарка сама немножко художница. И краски подобрать, и изготовить лижник по эскизу художника — дело опыта, ну и, конечно, вкуса. Я этим делом занимаюсь вот уже сорок лет, и мать мне немало секретов передала.
Она подходит к станку, «верстату», — это довольно-таки громоздкое деревянное сооружение с уже подготовленной для лижника основой, — и ее руки начинают проворно хватать лежащие на станке моточки шерсти разных цветов и плести рисунок. Разумеется, делает она это на память, не глядя ни на какие эскизы. А рисунок — это четыре ромба, занимающие все двухметровое поле лижника. Пройдя ряд, мастерица подбивает ткань деревянной планкой, висящей над станком, и продолжает свою работу. Движения у нее почти механические, — она разговаривает с нами, а пальцы так и снуют с мотками ниток под натянутую основу.
— Ну, вообразим, что лижник уже готов. С виду он не такой уж красивый сейчас, — говорю я. — Что же вы с ним делаете, что потом он приобретает нежную окраску и весь выглядит таким пушистым и приятным?