— А это могила Ольги Окуневской, — скорбно говорит Анастасия Трофимовна. — Я была на похоронах.
Мы молча стоим вокруг заброшенной могилы. Потом я говорю, правда ни к кому не обращаясь!
— Надо бы кому-нибудь догадаться поставить на могиле Окуневской памятник или хотя бы простой камень, написать на нем, что здесь погребена известная пианистка, много сделавшая для украинской культуры.
— Мы выполнили пожелание покойной — она не признавала никаких памятников, — отвечает мне Анастасия Трофимовна.
— Ну, хотя бы простой камень! — не сдаюсь я.
— Каменную плиту, конечно, надо бы установить, — поддерживает меня Лосюк.
Молча мы возвращаемся назад.
Поздно вечером, когда становится совсем темно, начинают греметь гром и полыхать молнии. Иногда вспышки молний по целой минуте заливают ослепительным светом всю округу. Дважды они высекают шаровую молнию с длинным хвостом, но шары падают за дальними холмами, на которых высвечивается каждое дерево.
Я достаю из портфеля солнцезащитные очки, одни протягиваю жене. Сидим в очках спиной к окну, надеясь, что гроза скоро перестанет. Но она не перестает. Гром гремит и молния сверкает еще долго, и не где-нибудь, а над Яворовом и ближними лесами. Иногда по окнам с такой силой начинает хлестать дождь, что кажется, вот-вот стекла разлетятся на мелкие кусочки.
С помощью Анастасии Трофимовны мы занавешиваем окна одеялами и лижниками. Но в комнату все равно при вспышке молний пробивается свет сквозь щели.
Тогда я в очках ложусь на постель, набрасываю поверх очков еще полотенце. Так и засыпаю в очках, оглохший от непрерывных раскатов грома, ослепший от молний.
Просыпаюсь я среди ночи от стука в окно. Просыпается и жена. Почти что одновременно слышится скрип открывающейся входной двери в коридоре, голос Анастасии Трофимовны:
— Кто там стучится? Идите сюда.
Сквозь шелестящий шум дождя слышны тяжелые шаги. А потом — всхлипывание у дверей…
Ольга Ивановна встает, выходит в коридор, спрашивает у одевающейся Анастасии Трофимовны:
— Что случилось, куда вы собираетесь?
— Да вот к больному мальчику надо, у него сильная резь в животе, что-то проглотил или съел несвежее… — доносится до меня в открытую дверь.
— И далеко вам идти?
— Да километра два по шоссе и столько же по тропкам в приселок Плоский.
— Да ведь ничего не видно в такую темень! Как вы пойдете?
— Глаза у меня, как у кошки, — слышится смех Анастасии Трофимовны, — скоро и светать начнет…
Я долго не могу уснуть в эту ночь. Думаю: «Работа шахтера — героическая, сталевара — героическая, ну а как назвать работу сельского фельдшера, пробивающегося в грозовую ночь к больному?»
Я пытаюсь представить себе, как сейчас по горным тропкам шагает Анастасия Трофимовна, и мне становится зябко и неуютно.
КРИВОРИВНЯ, КРАСНОИЛОВ, УСТЕРИКИ
В Криворивню мы едем на машине Петра Васильевича Лосюка, хотя село находится уже на территории соседнего, Верховинского района. Мы крепко подружились с яворянами, с Петром Васильевичем в первую очередь, и нам тоже не так легко вдруг расстаться с ними, сесть в автобус и умчаться из села.
Ко всему же, Лосюку хочется хоть разочек повозить нас на своих новеньких «Жигулях», показать свое шоферское искусство.
В эту поездку Петр Васильевич пригласил еще одного человека. Это Иван Михайлович Синитович, инспектор районного отдела народного образования. Насколько он нам был необходим в дороге, мы оценили потом и были благодарны Лосюку и за это.
Синитович — историк, долгие годы преподавал в школах Верховинского района, в том числе и в Криворивне, ну а к тому же родился в соседнем Красноилове. Так что он вполне авторитетно представлял Верховину в нашей поездке.
Правда, была еще одна причина, почему Лосюк пригласил именно его в поездку, а не кого-либо другого, но об этом читатель и сам догадается потом.
От Яворова дорога поднимается все выше и выше, все в гору, и так — до перевала Буковец. Перевал голенький, хотя, судя по торчащим пням, здесь когда-то был лес. По этому поводу Синитович горько шутит:
— Правда, бука нет, но есть Буковец!
Дальше идет крутой спуск с несколькими поворотами, за которыми показывается громадный мост через ущелье. Внизу протекает река.
На дороге — непрерывное движение. Проезжают в оба конца автобусы, туристские машины, грузовики, бензовозы. Движение, как на Киевском шоссе под Москвой.
Синитович говорит: