— А раньше, бывало, пройдет за день несколько подвод по этой дороге — и людям хватало этого! Тихий и сонный был край!
— Нигде почему-то не вижу скота! — говорю я.
— И не увидите, — отвечает Синитович. — Весь колхозный скот, как Косовского, так и Верховинского районов, находится на полонинах вокруг Буркута. Там его набирается до ста тысяч голов!
Горы, горы обступают нас по дороге со всех сторон!
Потом мы въезжаем в долину — и снова вокруг нас горы, горы и разбросанные по горным кручам и по берегу протекающего слева от нас Черного Черемоша каменные, недавней постройки дома.
На берегу идут большие строительные работы, вздыблены высокие земляные валы. Как рассказывает Синитович, возводится большой откормочный комплекс для скота.
— На десять тысяч овец, — уточняет Лосюк.
Мы, оказывается, уже в Криворивне. Из Яворова ехали каких-то полчаса.
И я, и Ольга Ивановна с нескрываемым восторгом смотрим и на горные вершины, и на воды Черного Черемоша, хотя несколько лет назад нам приходилось проездом в село Зеленое бывать в Криворивне. Вот она, литературная Мекка, куда в начале столетия съезжались многие видные украинские писатели, фольклористы, художники!
Криворивню открыл для Ивана Франко известный фольклорист, друг галицийских писателей Владимир Гнатюк. И с той поры — с 1901 по 1914 год — Иван Франко почти каждое лето отдыхал и работал здесь.
В Криворивне стали бывать В. Стефаник, О. Кобылянская, М. Черемшина, О. Маковей, М. Коцюбинский. Гнат Хоткевич прожил здесь с 1906 по 1912 год.
Что же их всех тянуло сюда кроме природы, гуцульского быта, богатого фольклора?
Конечно — Иван Франко!.. Франко — великий писатель-революционер, которого любовно называли Каменяром!.. Франко — поэт, прозаик, критик, философ, историк, публицист, переводчик с десятка языков, экономист, собиратель фольклора!..
Мы идем по музею, о котором я много наслышан. Открыт он в доме резчика по дереву Василия Якибьюка, у которого жил Иван Франко. Долгие годы заведовала музеем вдова Гната Хоткевича Платонида Владимировна. Недавно она скончалась. Знай, что буду писать «Путешествие», я бы приехал сюда несколько лет тому назад. Но теперь поздно горевать по этому поводу.
Мы в мемориальной комнате. Здесь жил и работал Иван Франко; семья его располагалась в двух соседних комнатах. Вот за этим деревянным столом сидел и писал Иван Франко, вот на этой старой крестьянской кровати он спал, вот эту изразцовую печь он топил, когда наступали холодные дни.
Ко всему приложил руку хозяин дома, резчик Василий Якибьюк. Элементы гуцульского орнамента проглядывают на всем деревянном.
А вот в соседней комнате — диван, на котором любил сидеть Михайло Коцюбинский, когда приходил в гости к Франко и они часами просиживали за беседой на литературные и политические темы, делились творческими замыслами.
Какими судьбами попал в Криворивню Михайло Коцюбинский? Его тоже рассказами про любимую Гуцульщину заманил сюда неугомонный Владимир Гнатюк. Это было летом 1910 года, когда Коцюбинский возвращался домой на Полтавщину с острова Капри, где он гостил у Максима Горького. Потом он приезжал в Криворивню еще несколько лет подряд, пока не написал повесть «Тени забытых предков».
— А вот скамеечка, на которой сидела Леся Украинка, — говорит Синитович.
Да, простая деревенская скамейка… Известно, что Леся Украинка по дороге в Буркут только день отдыхала в Криворивне, остановившись в доме священника Волянского. Она нанесла визит Ивану Франко, которого хорошо знала и с которым давно переписывалась. Но беседа их в тот день почему-то не получилась — видимо, очень усталым и больным чувствовал себя Иван Франко. Во всяком случае, он обещал Лесе Украинке приехать к ней в Буркут, что вскоре и сделал, оставив у нее и у Климента Квитки самые прекрасные воспоминания о себе, о чем она писала Каменяру.
С интересом, но со щемящей грустью перехожу я из комнаты в комнату, — их в музее пять! В каждой своя экспозиция. Но со всех стен, с больших и малых фотографий, на меня смотрит Иван Франко. На многих он снят здесь, в Криворивне, в последние годы жизни. В свои пятьдесят пять лет Франко уже выглядит глубоким стариком. Печальны его глаза. У него скрючены параличом руки, он не может держать перо. Приходится диктовать статьи, стихи и переводы секретарю, диктует и сыновьям, когда они бывают рядом.
Из писем Франко известно, что тяжелая болезнь не подорвала его душевной силы, что он ежедневно трудился по нескольку часов.
Седоусый, задумчивый, печальный, пряча кисти рук в длинных рукавах пиджака, он уже редко выходит из дома, сидит только на скамейке во дворе.