— Хорошая, я и так вижу! — Я скинул куртку.
— Умеют у нас шить такие куртки? — с наглым видом глядя мне прямо в глаза, спросил Нестор. — Нет! Есть у нас такая кожа? Нет! Выходит — полное превосходство капитализма над социализмом! Вот за это и надо платить!..
Я швырнул куртку на кровать. Сказал не без гнева:
— У социализма имеются более солидные преимущества, молодой человек!..
— Не знаю, не знаю! Я сужу по вещам! — Нестор кинулся к шкафу, выхватил оттуда две нейлоновые шубы, с ними полез ко мне: — А это как вам понравится? Нейлон, ничего не весит, но жарко, как в печке!
— И шубы мне ваши не нужны! — Я потянул Олену Михайловну за рукав, чтобы уйти.
— Не нужны?.. Да они и не продаются! Гы-гы-гы! — рассмеялся Нестор, оскалив зубы, похожие на клыки.
— А тебе-то они зачем? — И Олена Михайловна жалостливо посмотрела на него.
— Фросе подарю! Потом возьму ее в жены! — буркнул Нестор.
— Кому, кому? — Старуха состроила уморительную рожицу.
— Фросе, соседской падчерице.
— Сдался ты ей, такое чучело! — И она выразительно махнула рукой.
Я пропустил ее вперед, вышел вслед.
До самой калитки мы молчали.
Я подумал: «Не такая ли вот дрянь прорывается с оружием в руках через границу, поворачивает с курса самолеты?.. Ненависти в нем хоть отбавляй!..»
— Каков фрукт, а? — произнесла Олена Михайловна. — С его рожей только и свататься к Фросе! — И она тихо рассмеялась.
Фросю я помню еще ученицей старших классов школы. Она была очень заметной девушкой на нашей улице, красавица. Лицо продолговатое, породистое. Брови темные, Глаза голубые. Стройная, с тонкой талией, она ходила, чуть откинувшись назад, гордо и независимо глядя людям в глаза. Мадам, как называли наши соседи мачеху, ничего не жалела для своей падчерицы. Фрося всегда хорошо, со вкусом одевалась, любая городская новинка немедленно появлялась у нее. Она ходила и в районную музыкальную школу, вечерами брала уроки у пенсионерки, преподавательницы английского языка.
Это была вполне современная, образованная девушка, хотя и жила она в провинции, вдали от больших городов. В эти города, как и любая в ее возрасте, она, конечно, мечтала попасть после окончания десятилетки, думала даже поступить в медицинский институт, но Мадам рассудила иначе: «Зачем красивой девушке что-то кончать, когда она и так долго не засидится в невестах». И она отправила Фросю после школы на какие-то финансовые годичные курсы в область, благо на курсах преподавала подруга ее детства, у которой Фрося к тому же и жила под неусыпным наблюдением.
Вернувшись с курсов, Фрося поступила контролером в сберкассу. И тут произошло невероятное: к сберкассе, влачившей жалкое существование, имевшей от силы сотню вкладчиков, вдруг выстроилась большая очередь мужчин. Толпилась в очереди, конечно, больше всего приехавшая на отдых молодежь, но хватало и серьезных кавалеров. Эти старались вложить большие суммы, чтобы поразить Фросю своими капиталами.
Через год, когда я снова приехал в отпуск в этот тихий, утопающий в садах городок, Фрося уже работала в книжном магазине. Оказывается, ее упросили туда перейти хотя бы временно, благо сберкасса намного перевыполнила свои планы, получила переходящее знамя, а магазин «горел».
Как-то, помнится мне, в один из своих прошлых приездов, зайдя в этот магазин, я увидел плачущую продавщицу.
— Что вы плачете? — спросил я.
Продавщица, пожилая женщина, молча протянула мне письмо из области. Ее предупреждали, что если магазин и во втором полугодии не выполнит плана, то на этот раз она обязательно будет уволена.
— На чем выполнить план? На чем? — Женщина разрыдалась.
Я прошелся вдоль книжных полок. Да, выбрать здесь что-нибудь было мудрено. Полки были заставлены старыми изданиями, макулатурой сельскохозяйственной, технической, художественной.
И вот в этот магазин пришла Фрося.
Я и сам не раз заглядывал к ней, когда видел счастливых покупателей, выходящих из магазина с книгами в руках. Не привезли ли какие-нибудь новинки? Нет, новинок не было, но зато была Фрося. Книги у нее брали, не глядя на названия, год издания, цену.
За июль и август Фрося продала почти все, что накопилось в магазине за последние годы.
Разумеется, у Фроси было много женихов из числа вкладчиков и книголюбов. Среди них — хирург из Москвы, вдовец, приезжающий сюда каждое лето на отдых; моложавый генерал-майор каких-то особых служб, ушедший на пенсию в свои сорок лет и поселившийся здесь; солдат из части, стоящей недалеко от городка; секретарь соседнего райкома партии. О несметном числе околачивающихся в окрестностях городка женихов-студентов из Москвы, Ленинграда, Киева я уже не говорю — их никто всерьез не принимал в расчет.