— Александр Андреевич, вот тебе на память!
Он замахал руками, но я чуть ли не насильно вручил ему часы. Прокофьев встал и направился ко мне вокруг стола. Я поднялся, пошел ему навстречу. Мы обнялись, он поблагодарил за «дорогой подарок»!
Вернувшись на место, Прокофьев стал прилаживать часы на руку. Но запястье у него было широкое, самому было трудно застегнуть ремешок. На помощь пришла Щипахина.
Мы пожелали Александру Андреевичу хорошей поездки в Петрозаводск. Он поглядывал на часы, подмигивал мне, а то и самым серьезным образом произносил:
— Спасибо, спасибо, Георгий.
Я уже чувствовал себя неловко. Недорогой подарок, а сколько благодарностей! Да захоти Прокофьев, он этих часов запросто бы купил вагон!.. Видно, все недосуг, все дела, дела, и некогда подумать о мелочах жизни.
И в этом был Прокофьев!
…Вспоминается последний юбилей Александра Андреевича, его семидесятилетие, которое он отмечал среди близких ему людей, в домашней обстановке. Я бывал на его предыдущих юбилеях, праздновавшихся в Доме писателя имени Маяковского. На них всегда было многолюдно, радостно — и юбиляру, и гостям. Последний юбилей — особенный. Поэту было присвоено звание Героя Социалистического Труда. Но вместе с радостью меня, как и многих, не покидало чувство тревоги и грусти. Недавно скончалась Анастасия Васильевна, жена и верный друг Александра Андреевича. Сам юбиляр болел, чувствовал себя скверно…
Вскоре не стало Александра Андреевича.
Ушел из жизни поэт яркой, неповторимой судьбы…
Завораживающие стихи Прокофьева. Многие из них хотелось бы привести здесь, — те, что я любил читать вслух или же пропеть про себя…
МИХАИЛ ЗОЩЕНКО
Каким мне вспоминается Михаил Зощенко довоенных лет?
Прогуливающимся с кем-нибудь из актеров или писателей по Невскому проспекту. Предельно интеллигентным и корректным в общении. Доброжелательным в выступлениях на обсуждении пьес и книг. Даже когда сердился, пытаясь возразить критику, не повышал своего тихого голоса. И, вопреки общепринятому мнению и свидетельствам о его грустных глазах и мировой скорби на смуглом лице, — часто улыбающимся, любящим шутку, веселую компанию. Но иногда глаза у него действительно становились грустными, задумчивыми. Таким он предстает почти на всех фотографиях.
Невысокого, худенького, изящного, всегда со вкусом одетого, в серой кепочке, Зощенко трудно было себе представить в иной роли, чем преуспевающего писателя. А из его «Автобиографии» мы знаем, что в первую империалистическую войну он «на фронте пробыл два года. Участвовал во многих боях, был ранен и отравлен газами. Имел четыре боевых ордена и чин штабс-капитана».
После Октября Зощенко служил в пограничных войсках, в Красной Армии, был следователем уголовного розыска, работал в Петроградском военном порту…
В 1922 году вышла его первая книга «Рассказы Назара Ильича господина Синебрюхова» — анонимная, без имени автора на обложке книги. А очень скоро Зощенко стал одним из видных советских писателей. Творчество его высоко ценил Максим Горький.
В предвоенные годы Зощенко издал такие нашумевшие книги, как «Возвращенная молодость» и «Голубая книга». Он писал еще пьесы и сценарии кинофильмов, скетчи и фельетоны для эстрады.
Михаил Михайлович Зощенко хорошо запомнился мне по журналу «Звезда», в 1939—1940 годах. Редакция тогда помещалась на улице Воинова, в Доме писателя имени Маяковского. Зощенко был постоянным автором «Звезды», часто заходил в редакцию.
В 1939 году я, тогда молодой писатель, напечатал в «Звезде» первый свой роман и первый цикл рассказов, и главный редактор А. М. Семенов и его заместитель Н. В. Лесючевский предложили мне некоторое время поработать в журнале, заменить уезжавшего в длительную творческую командировку заведующего редакцией поэта Илью Авраменко. Должность Авраменко была в те годы «переходящей» — на ней перебывали многие молодые ленинградские поэты и прозаики, проходя своеобразные «журнальные университеты».