Дальше в своем выступлении я говорил об участии ленинградских писателей в обороне Ленинграда, о новом, послевоенном поколении писателей — В. Пановой, В. Кочетове, С. Воронине, С. Антонове, Д. Гранине, М. Дудине, Ф. Абрамове, о состоянии дел в Ленинградской писательской организации.
В перерыве я направился в буфет, чтобы выпить стакан чаю, но за мной пришла сотрудница секретариата:
— Вас ищет Тихонов.
Я вернулся в комнату президиума.
— А вы боялись! — широко улыбаясь, сказал Николай Семенович. — Все получилось как нельзя лучше, Я вас внимательно слушал.
Захватив бутылку боржоми и бокалы, мы, как и вчера, направились в угол комнаты, сели в кресла. Тихонов сказал:
— Слушая вас, я с гордостью думал о довоенном литературном Ленинграде! Да, сорок восемь делегатов послала на съезд литературная общественность Ленинграда!.. И в большинстве — каких делегатов, какие имена!.. Почему вы хотя бы двумя-тремя словами не рассказали о своем впечатлении от Первого съезда?
— Я не был на съезде, Николай Семенович.
— Ну как же не были?.. Я вас хорошо помню на съезде! Делегатом!
— Для съезда я был очень молод, Николай Семенович, мне тогда не было и полных двадцати лет…
— А гостем съезда?
— Тоже не был.
— А я вас хорошо помню на съезде!
— Боюсь, что произошла некоторая аберрация… Перед Первым съездом вы были избраны председателем Ленинградской писательской организации… Вышел съездовский номер журнала «Резец»… Там на всю обложку был напечатан ваш портрет, помните — коричневый фон, вы с трубкой?.. В этом же номере журнала опубликован мой большой рассказ «Астрахань»…
Тихонов кивнул головой, он внимательно слушал.
Я продолжал:
— Могла быть и другая причина… Перед Первым съездом группа ленинградцев ездила на слет молодых писателей в Москву, в их числе был и я… Возил нас, помнится, Николай Слепнев… Список молодых составляли вы, моя фамилия запомнилась вам… Потом в «Звезде» вы читали мои рукописи, неизменно доброжелательно относясь к ним, перед войной я работал в «Звезде», мы часто встречались на редакционных совещаниях…
Тихонов пожал плечами, налил себе боржоми:
— Странно! Память у меня хорошая, отлично помню вас на съезде. И шевелюру вашу помню… — Он невольно провел рукой по своим поредевшим волосам, и мы оба рассмеялись.
— Да, шевелюра… Она тогда причиняла мне много страданий… Парикмахерши часто ломали расчески и, конечно, ругали меня…
— Я хочу вам рассказать одну любопытную историю, — продолжал Тихонов. — Она связана с нашим приездом на Первый съезд. Вы сегодня очень эффектно представили в своем выступлении ленинградскую делегацию!.. Ну вот, мы, сорок восемь делегатов, приезжаем в Москву, выходим из вагонов на перрон, а там — ни одного знакомого лица, никто нас не встречает. Представляете наше положение?.. У нас нет транспорта, мы не знаем, в какую нам ехать гостиницу… У каждого по чемодану, а то и по два — ведь ехали на две недели!.. Одним словом, положение у нас было отчаянное!.. Мы прождали на перроне некоторое время, и Алексей Николаевич Толстой говорит мне: «Давайте, Николай Семенович, позвоним Алексею Максимовичу, нашему почетному руководителю делегации». Позвонили. Горький выслушал нас, говорит: «Приезжайте ко мне. Что-нибудь придумаем». — «Но нас много, Алексей Максимович!» — отвечаю я. «Сколько же?» — «Сорок восемь человек!» — «Где же вы набрали столько делегатов? Кто приехал?» И я начал перечислять, как это сделали вы в своем выступлении: Толстой, Федин, Форш, Шишков, Чапыгин, Маршак, Чуковский — со всеми Горького связывала давняя дружба! Горький рассмеялся, сказал: «Приезжайте все! Рад буду видеть вас у себя…» С большим трудом мы достали какие-то машины, поехали к Алексею Максимовичу. А дома у Горького нас уже ждали. Стол был накрыт к завтраку, стоял самовар… Когда мы позавтракали, Алексей Максимович отвел меня и Толстого к окну, смущенно проговорил: «Пока вы ехали ко мне, я кое-что разузнал… В Союзе писателей говорят, что предупреждали вас, ленинградцев, не ехать в Москву такой большой делегацией… Где набраться на вас столько мест в гостинице?.. Ведь предлагали вам сократить делегацию? — И он рассмеялся в усы. — Думаю, что тут дело не только в гостинице… Кое-кто из бывших рапповских незадачливых деятелей просто испугался вашей внушительной делегации. Имена-то какие!..» Рассмеялись и мы…
Эту историю я знал, но не из первых уст.