…3. Поэтому ни в коем случае не следует вводить немецкое обслуживание для местного населения оккупированных восточных областей. Например, ни при каких условиях не должны производиться прививки и другие оздоровительные мероприятия для ненемецкого населения.
4. Ни в коем случае не следует давать местному населению более высокого образования. Если мы совершим эту оплошность, мы сами породим в будущем сопротивление против нас. Поэтому, по мнению фюрера, вполне достаточно обучать местное население, в том числе так называемых украинцев, только чтению и письму.
5. Ни в коем случае мы не должны какими бы то ни было мероприятиями развивать у местного населения чувство превосходства! Необходимо делать как раз обратное!
6. Вместо нынешнего алфавита в будущем в школах надо ввести для обучения латинский шрифт.
7. Немцы должны быть обязательно удалены из украинских городов. Даже размещение их в бараках вне города лучше, чем поселение внутри города! Ни в коем случае не следует строить русские (украинские) города или благоустраивать их, ибо местное население не должно иметь более высокого жизненного уровня.
Немцы будут жить в заново построенных городах и деревнях, строго изолированных от русского (украинского) населения. Поэтому дома, строящиеся для немцев, не должны быть похожи на русские (украинские). Мазанки, соломенные крыши и т. д. для немцев исключаются.
8. …ни в коем случае не следует создавать единого украинского правления на уровне генерального комиссариата или даже рейхскомиссариата» (стр. 122—123).
А вот выписка из раздела «Замечания и предложения Восточного министерства по генеральному плану «Ост»:
б) К вопросу об украинцах.
По плану главного управления имперской безопасности на территорию Сибири должны быть переселены также западные украинцы. При этом предусматривается переселение 65 процентов населения. Эта цифра значительно ниже, чем процент польского населения, подлежащего выселению…» (стр. 115).
А тетрадка под номером восемь начиналась со следующей записи:
Часто меня спрашивают, зачем это вы, Максим Капуляк, пошли в учителя, вам бы быть судьей или политическим деятелем. Я им отвечаю: «Чтобы стать на место убитых. Ведь бандеровцы во всех селах в первую очередь убивали учителей. Темную крестьянскую массу легче одурачить, чем грамотную. На чем держалась власть греко-католической церкви у нас в Прикарпатье? На массовом невежестве, на неграмотности. Люди порой не знали элементарных вещей».
Вот список убитых учителей по району…
Но тут Василий Фесюк прервал чтение, заметив в окне двух мужчин, идущих к дому.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Дверь без стука раскрылась, и на пороге показались… Джумачук и Дудар. Теперь Фесюк узнал их без особого труда.
Он бросил на стол тетрадку и поднялся с места.
— Не воспоминания пишешь, Василь? — спросил Джумачук, вытирая ноги у порога.
— Нет, читаю записки Максима… Не собирается ли он писать книгу под названием «Союз креста и тризуба»? — Фесюк вышел из-за стола, горестно покачал головой. Остановился посреди комнаты. — Страшновато все это у него читать!..
— Твои же дружки убивали — как же «страшновато»? — зло поддел Дудар.
— Ах, Дудар, Дудар! — с укоризной ответил Фесюк. — Откуда мне было это знать, если я не расставался с топором и рубанком?.. Приходилось еще работать и каменщиком, и печником. Жизнь всему научила.
— Что, там в горах и лесах — города строил? — снова поддел Дудар.
— Города не города, а всякие схроны строил… Обставлял их мебелью, правда не ахти уж какой, но столы, скамейки, полки, нары все же имелись у этих подлецов.
Запросто, как будто бы не было стольких лет разлуки и стольких событий между ними, три поседевших мужика, «три Василя» расселись за столом, заваленным тетрадками и учебниками Максима.
Дудар не дал Джумачуку и рта раскрыть, продолжил начатый Фесюком разговор, обрадовавшись, что затеял его сам хозяин дома. Этого разговора все равно было не миновать, так уж лучше покончить с ним сразу.
— Я слушал лекции твоего Максима, — сказал Дудар. — Он у нас как пропагандист выступает, получше твоих приезжих лекторов. У тех общие слова, а у Максима — знание жизни, факты, цифры, фамилии и погибших, и их убийц. Потому-то на его лекции всегда набивается народ, хотя цифры и факты у него имеются лишь по одному нашему району. Но их все равно страшно слушать. Трудно представить себе людям, в особенности молодежи, что столько в селах убитых. А он им зачитывает списки по каждому селу, советует походить по этим селам, сверить списки с именами погибших, выбитыми на мраморе бесчисленных памятников и обелисков, хотя там указана только их небольшая часть… Когда я говорю о злодеяниях бандеровцев, я имею в виду убитых из-за угла, во время ночного налета, сожженных в хатах и повешенных на деревьях… Убитых детей, женщин, стариков — эти звери ведь никого не щадили…