Михайла Борисюк хорошо запомнил эти слова Бандеры.
Как-то в ближних селах боевка Гринишака захватила заблудившуюся группу наших солдат и офицеров, многие из них были ранены. На их казнь пригласили и дьяка-бургомистра. Дали ему в руки секиру, чтобы он сделал зачин. Одним ударом в висок он насмерть сразил капитана, командира этой группы.
Не испытал никакого ужаса от смерти невинного человека этот Михайло Борисюк. Наоборот, ему понравилось убивать! Второго, сержанта, он тоже свалил ударом секиры, но сержант, богатырь парень, украинец, родом откуда-то Из-под Харькова, оказался необыкновенно живучим. Борисюк наносил ему удар за ударом, пока не изрубил на части, а потом в бешенстве стал топтать его своими тяжелыми немецкими сапогами, превратив лицо убитого в месиво.
Нет, понравилось, понравилось дьяку-бургомистру убивать!..
Бандеровцев он осенил крестом, и те добили остальных из автоматов.
С приходом немецких оккупантов комсомольцы села Зеленого тайно собирались в хате Василия Сенеджука — она стояла в сторонке, в удобном месте, — или же уходили в горы.
Они вели жаркие споры: как бороться с гитлеровцами?
Не забудем: только немногим больше года зеленовские комсомольцы прожили при советской власти. Не знали они, что такое «нелегальное положение», как размножить листовки, как обращаться с оружием. Некоторым из них не было и семнадцати лет.
Начали с листовки, призывающей население сел Зеленого, Рафайлова и Пасечного к активной борьбе с гитлеровцами. Текст приняли на очередном тайном сборе. Листовку потом каждый переписывал от руки на вырванных из школьных тетрадок страницах. Разносили их и расклеивали по селам темными ночами.
Рискованное это было дело. В селах оуновцы сразу подняли тревогу.
Разумеется, Петр Дмитриевич Смеречук, человек опытный, всякое повидавший на свете, многому научил сына Василия и дочь Олену. Но помочь им в главном — достать оружие! — он не мог. Оружие у всех работников милиции немцы отобрали в первые же дни под угрозой расстрела, а помещение опечатали. Самих же милиционеров отправили по хатам под домашний арест. Да и без этого Петру Дмитриевичу стало опасно выходить из дому: чуть ли не круглосуточно по рядом проходящей шоссейной дороге разгуливали немецкие и венгерские патрули, сопровождаемые националистами. У Петра Дмитриевича было положение обреченного: большая семья!.. Хотел же он в первые дни войны уйти из села вместе с нашими отступающими войсками, но взмолилась жена: «На кого ты оставляешь детей?»
Он тяжело переживал случившееся.
И семья его, и все комсомольцы и коммунисты села находились под неусыпным наблюдением станичной ОУН, которая была строго законспирирована. И не столько мужской части станичной ОУН, сколько женской, которая была законспирирована еще строже, разделена на самостоятельные тройки, о существовании которых знали только вожаки Борисюк, Гринишак, Нечай.
Были страшны своей беспощадностью немцы, но не менее страшны и оуновцы, Созданная еще за много лет до войны, ОУН руководилась матерыми платными агентами гестапо и абвера. Все эти бандеры, мельники, кубийовичи, стецко, лебеди и им подобные добивались одного: опираясь на территорию Западной Украины, «на своих людей», с помощью гитлеровцев захватить Советскую Украину.
С гитлеровцами и оуновцами предстояло начать борьбу горстке комсомольцев села Зеленого, чтобы потом вовлечь в нее остальную молодежь.
Оружие, хотя и с большим трудом, комсомольцы все же доставали. За бутылку самогона они у пьяного гитлеровца выменяли пистолет, у венгерского обозника — винтовку и две гранаты…
Что же они задумали?
В первую очередь уничтожить немецкий гарнизон, расположившийся в соседнем Рафайлове. Уже разработали подробный план, утвердили его. Каждый знал свое место при намечавшемся ночном налете.
Оружие хранили в тайнике, под пеньком старой смереки в лесу, Там уже лежало три винтовки, пистолет, десяток гранат и несколько шашек тола.
Последние тайные сборы проходили уже без Василия Борисюка. Комсомольцы стали его избегать.
При встречах на улице он хватал их за руки, спрашивал:
— Как же вы без меня? А я, а я?.. Когда и где собираемся?..
Проходили мимо молча.
У него появились новые дружки, но это уже были кулацкие сынки с обрезами и автоматами.
Зеленовские комсомольцы слишком поздно спохватились: Василий Борисюк все знал о них, знал и об их планах, и о лесном хранилище оружия.