Да, удивительно прозорлив был Иван Франко, когда говорил о мужественности натуры Леси Украинки. Слова его — «едва ли не единственный мужчина во всей соборной современной Украине» — стали вещими. Разумеется, их надо понимать шире, отнести не только к натуре, но и ко всему творческому облику поэтессы. И в то же время это была необыкновенно женственная натура. Лучшее тому свидетельство — ее поэзия и… ее фотографии.
В семье Ольги Кобылянской создали дорогой гостье с Украины спокойную, приятную обстановку. Она могла хорошо отдыхать, а вскоре уже и читать, и работать по нескольку часов в день, даже совершать недалекие прогулки на Прут. В разгаре была весна, сады и парки — в цвету, и все располагало к активной жизни.
Состояние Ларисы Петровны в течение месяца стало настолько хорошим, что ее даже уговорили согласиться на литературный вечер, который состоялся в Народном доме. Было и приветствие — слово произнес сам «сечевой батько»! — и чтение ее стихов, и она выступила с краткой речью. Газета «Буковина» 26 мая писала, что «необыкновенная землячка очаровала всех своей высокой образованностью, горячим патриотизмом и редкой скромностью».
Лариса Петровна после этого поехала на две недели в Кимполунг, так красочно описанный в произведениях Кобылянской. Но лето в тот год выдалось дождливое, и она через некоторое время вернулась обратно в Черновцы. Стала готовиться к поездке в Буркут. Буркут рекомендовал ей как лучшее место для лечения доктор Кобринский, друг дома Кобылянских. Правда, Кобринский предупредил поэтессу, что жить в Буркуте особенно негде: это не курорт, а небольшой поселок, где всего четыре домика, но он едет как раз туда, попробует помочь ей устроиться. В Буркуте горный воздух, настоянный на смереках, на цветах и травах полонин, — то, что ей сейчас особенно нужно, чтобы поправить свое здоровье.
Она стала ждать весточку из Буркута. Занялась выполнением разных поручений, которых надавали ей в Киеве. Среди них было одно особенно важное: издание социалистических брошюр, рукописи которых она тайно перевезла через границу и оставила во Львове у издателя Ганкевича. Он обещал сообщить ей в Черновцы стоимость работы и сроки выпуска брошюр, но не сделал этого. Она отправила ему три письма. Но Ганкевич молчал. Она очень беспокоилась, обратилась с письмами к знакомым писателям — Михаилу Павлыку и Ивану Франко. (По поводу издания брошюр она потом все лето вела переписку и проклинала минуту, когда оставила рукописи у львовского издателя. Куда легче было напечатать их здесь, в Черновцах.)
Однажды во время прогулки она встретила Климента Квитку, знакомого студента из Киева. Несколько лет назад она узнала, что Квитка изучает народную музыку, собирает народные песни, и решила ему помочь — предложила записать песни, которые она хранила в памяти с детства. Он охотно согласился, записал их, был ей чрезвычайно благодарен; песни эти потом вошли в подготовленный им сборник.
Климент Квитка в Черновцах оказался проездом. Он ехал на лечение в Швейцарию. Узнав, что Лариса Петровна собирается в Буркут, он решил изменить маршрут своей поездки и тоже направиться на лечение в более близкие Карпаты, благо это и обходилось дешевле.
Так у Леси Украинки неожиданно появился попутчик.
Наши черновицкие друзья всячески отговаривают нас от задуманного путешествия в Буркут.
— Ну что вы сейчас найдете во всех этих селах и городах через семьдесят пять лет после поездки Леси Украинки? — спрашивают они. — Все, с кем она встречалась, давно умерли… Все, что она написала, вошло в ее собрание сочинений… Все, кто близко ее знал, давно напечатали свои воспоминания… Так зачем же ездить? Посмотреть Карпаты? Так Буковинские Карпаты красивее и находятся рядом… Поживите лучше неделю-другую в Черновцах… Где вы еще найдете такой красивый и зеленый город?.. Что можно ответить на это?
— Мы едем записывать не воспоминания о Лесе Украинке, а повидать мир, который видела она, понять ее радости и печали. А найдутся воспоминания — запишем их!.. Хотим еще на пороге шестидесятилетия Советского государства сравнить сегодняшнюю жизнь людей с прошлой жизнью на Гуцульщине, о которой с такой болью и гневом писали многие выдающиеся украинские писатели.
Наши черновицкие друзья не сдаются.